Как болел человек с непривычки, никто о том не узнал. Он и болел молча. Простывая или надорвавшись, не жаловался. Лишь Фелисада замечала. И помогала молча неприметно вылезти из хвори.
Да и что сложного — пересилить болезнь нищему? К простудам, голоду и неудобствам он привычен с детства. Трудным его не удивить. А потому не было с ним мороки бригаде.
Пять лет… Когда Митька уезжал в отпуск, вся бригада взгрустнула: его очень будет не хватать у костра.
— А кто он по нации, наш Митяй? — спросил как-то Леха у Никитина.
— Еврей…
— У них же обычно крепкие семьи, много родни. А этот, наш, почему один остался? — удивился Леха.
— Не он один. Все мы тут одинаковы, — ответил Никитин.
Митька ехал в отпуск и не строил никаких планов на предстоящие полгода. Он даже не знал, вернется ли в Якутию. Но работу в своем городе искать не мечтал.
— Москва! — услышал над самым ухом вздох соседа. И почувствовал, как самолет мягко приземлился на посадочную полосу.
И только тут понял он, что соскучился по своему городу.
К дому Митька подъехал на такси. Едва узнал свой район. Из забытой окраины он стал городом. Мимо его дома ехали автобусы, машины.
Митька огляделся. Многоэтажные дома подступили уже вплотную. Они были похожи на богатырей, готовых раздавить частные дома вместе с их садами и огородами.
Митька растерянно огляделся, вошел во двор. Старая яблоня, вся в цвету, словно улыбалась хозяину, протянув через забор ветви.
Митька заглянул в почтовый ящик. Ничего не ждал. Из интереса. И увидел письмо.
Конверт пожелтел. Видно, долго провалялся в ящике. Обратный адрес написан неразборчиво. Сунул в карман, решив прочесть его дома.
Трудно, со стоном открылась дверь. И в лицо пахнуло сыростью, пылью, необжитым одиночеством забытого, осиротевшего дома.
Митька поставил в углу чемоданы. Закрыл дверь.
— Здравствуй! Вот я и вернулся! — сказал дому. И взгляд его остановился на маленькой иконе. И Митьке показалось, что Господь услышал и улыбнулся в ответ.
— Прости меня, Господи! — протер икону Митька.
И до глубокой ночи приводил в порядок дом и двор.
Он забыл о письме. И вспомнил о нем, когда, помывшись, сел перекусить перед сном.
Митька вскрыл конверт. Ветхая бумажка выпала из него к ногам. Он поднял ее.
Пробежав строчки, отпечатанные на машинке, узнал, что его сестра умерла в монастыре вскоре после своего прибытия. Она не прожила и месяца. По ее просьбе Митьку известили о кончине.
Письмо пролежало в ящике пять лет…
Митьке не по себе стало.
