Она как-то странно оглядела брата и сказала чужим, сдавленным голосом:
— Хотя да, вырос ты. Уже совсем большой. Я как-то забыла совсем об этом.
В тот день она допоздна отмывала, белила, чистила Митькину комнату, иногда оглядывалась на брата, смотрела на него, будто увидела впервые.
Митька не обращал на нее внимания. А вечером пошел на работу. Когда вернулся, Тоськи не было.
Сестра пришла на следующий день. Утром, едва Митька встал с постели. Он был в прекрасном настроении. И долго рассказывал, как режиссер театра предложил ему роль в спектакле.
— Я буду играть нищего. Самого себя! Ты только послушай! Артистом стану. Настоящим! Режиссер сказал, если получится, возьмет в труппу — на гастроли!
Тоська, возившаяся у плиты, уронила ложку на пол. Не знала, что ответить.
— Ты знаешь, если все хорошо сложится, перейду я в дом жить. Вместе с Ниной. За меня — артиста она, конечно, пойдет замуж. Станем все вместе жить, чего тебе одной скучать в таких хоромах? Да и нам здесь тесновато будет. Ну, а не захочешь жить с нами, сюда переберешься.
Одной много ли надо? — строил планы Митька.
— Ты вначале женись, — подала кашу в миске. Сама, пригорюнившись, села у стола.
Горбун ел с жадностью. Сегодня он решил учить свою роль.
Тоська молча убрала со стола. А Митька все рассказывал, как обрадует он Нину, сказав о предстоящей работе артиста.
— Небось за нищего не пошла бы! А за артиста любая побежит замуж, — выдавила, скривив губы, сестра.
— Она не с артистом, со мною, с нищим, дружила и не брезговала! — вступился за девушку Митька.
И сел к окну с текстом роли. Но… Вскоре почувствовал слабость, тошноту, рези в желудке. А через минуты — жутко заболела голова. Строчки поплыли перед глазами."
"— Ты ляжь, отдохни. Это радость по тебе ударила. Такое бывает, — тащила Тоська к постели, пытаясь уложить в нее насильно. Но Митька, теряя сознание, вышел на улицу, подышать воздухом. Думал легче станет…
Он не помнил, как упал в пыль, как оказался в больнице. Его промывали со всех сторон. Заставляли пить какой-то раствор — от него кишками едва не вырвало.
Клизмы раздували кишечник, как пузырь.
Митька орал от боли, раздиравшей все тело. Ему делали уколы один за другим. Парню казалось, что он умирает, и горбун не понимал случившегося с ним.
— Потерпи, Митя, крепись, милый. Ты такой сильный, держись! — узнал голос Нины, и девичья рука легла ему на грудь.
— Спасибо тебе, — едва нашел в себе силы, и тут же новый приступ скрутил Митьку в штопор.
Он хотел увидеть глаза Нины.
