А люди, жалея уродство и малый возраст, не могли пройти мимо Митьки, не положив в его кепку и свою толику.
К вечеру Митька еле дотащил мелочь до мороженщицы и, обменяв ее на бумажные деньги, немало удивился. Целую кучу денег заработал, не шевельнув и пальцем.
Мальчишка долго стоял возле стены, не зная, как ему поступить с деньгами, пока пожилая мороженщица не подсказала:
— Беги, дурак, домой, покуда тебя не ощипала блатная кодла. Они и деньги отнимут, и душу вытрясут.
Митька здорово струхнул и со всех ног кинулся домой.
В знакомую дверь он заколотился обеими кулаками, боясь, что кто-то вот-вот нагонит, схватит за шиворот и отнимет подаяния.
Сестра, еле держась за стену, с трудом открыла Митьке дверь.
— Где тебя носит, зараза горбатая? — Отвесила затрещину, вогнала мальчишку в угол.
— Не дерись, тогда скажу, — шмыгнул сопатым носом и, подтерев его рукавом, задрал нос, глянул на кудлатую пьяную бабу, занозисто продолжил: — Я теперь богатее всех стал. И если прогонять станешь, любой меня к себе возьмет.
И кормить будет колбасой с пряниками.
— Это за то, что ты их койки не только обоссывать, а и обсирать будешь? — расхохоталась та громко.
— А вот за что! — вытащил Митенька пригоршню денег, крепко сжатую в кулаке.
— Украл? — ахнула сестра, бледнея, и схватилась за полотенце.
— Нет, не украл! Заработал!
У Тоськи глаза на лоб полезли. Хмель как рукой сняло.
— Где заработал, как? — изумилась откровенно. И Митька решил помурыжить.
— Вначале чаю мне налей. Да сладкого, с булкой. А потом спрашивай, — сел к столу уверенно.
Тоська в удивлении рот раззявила, потянулась к деньгам. Но Митька сунул их в карман.
— Дай пожрать, — потребовал настырно. И, только наевшись от пуза, разговорился с сестрой за чаем. Признался, где взял деньги. Сказал, сколько их у него.
Тоська даже вспотела, пересчитывая деньги. Руки ее тряслись, как в лихорадке:
— Митенька, родный, да ссы ты мне хоть на голову, слова не скажу! Прости меня, дуру! Это до чего я тебя довела, кровинка горемычная! Христарадничать стал.
Эх, жизнь проклятая!
— Чего воешь? Не я один! В городе полно побирушек. А я просто сидел. Не просил. Сами подали. Я у Бога просил. Хлеба. Он и дал…
— Я ж на фабрике за месяцы столько не зарабатывала, сколько ты в один день принес, — призналась Тоська.
— Брось пить. Если б не это, нам хватало бы на хлеб, — одернул Митька.
— Зато теперь у нас на все хватит…
— Водку не покупай. Не то больше ни копейки не отдам, — пригрозил мальчишка на будущее.
