Ибо профессии у них были разные и для вида, а страсть одна – и для души. Коллекционеры антиквариата и древних ценностей. Аристократы духа, сутенеры искусства, святые и подлюги… Друг друга зовут ласково – «коляши», с ударением на втором слоге. Но сейчас в «Астории» собралась элита «коляш», их генералитет. Пересветов, конечно, в этот круг пока не вошел, но одной ногой уже вступил. Парень хваткий, быстрый, отец занимает солидный пост, а сынок имеет связи в молодежной среде… К тому же у генералов обязательно должны быть адъютанты на подхвате.
Тем более, страсть к антике, а тем более к наживе, горит, горит в его душе. И сейчас качество этой страсти каждому предстояло продемонстрировать.
– А теперь подарки, – многозначительно улыбаясь, объявил Охотников и осторожно поставил на стол небольшую синюю коробочку, похожую на те, в которых иногда продавали духи «Climat», но с тщательно заклеенной фольгой этикеткой. – Открывай, только аккуратно…
Граф придвинул коробочку ближе, трясущимися руками медленно снял крышку.
Высокомерная вальяжность исчезла, глаза блестели, сейчас он напоминал неизбалованного мальчишку, получившего вожделенный подарок в День рождения.
– Ух ты! – зачарованно выдохнул крупнейший знаток антиквариата.
В коробочке находилась фарфоровая статуэтка – узкоглазый, с отвислыми усами над нарисованной улыбкой мудрец, скрестивший ноги в позе лотоса. Халат из красной глазури, штаны из голубой, золотые разводы, голова на невидимом шарнире… Сейчас голова покачивалась вверх-вниз: дзинь, дзинь, дзинь.
Сама по себе.
– Китайская, эпохи Мин, – удовлетворенно сообщил Охотников, откинувшись на высокую спинку обтянутого кожей дубового стула. Гримаса недовольства с его лица исчезла, что бывало крайне редко.
– Ну, ты уважил, дорогой Игорь Петрович! Удивил! А чего он качается? Там же никакой пружины быть не может…
– А это он тебя приветствует. Или поздравляет. Видать, какая-то в нем хитрость имеется. Правда, правда! Когда я торговался, он сам по себе закивал: «Дескать, покупай, не жмоться!» Ну, я и купил!
– И сохранность прекрасная, – Граф осторожно взял статуэтку в руки, поднес к лицу, внимательно изучая.
Потом встал, подошел к окну… всмотрелся.
– Слушай, на нем какая-то сетка трещин… Такое впечатление, что он склеен из осколков! – озабоченно сказал Граф, возвращаясь и ставя статуэтку на стол.
– У меня тоже было такое впечатление, – кивнул Игорь Петрович.
