Пусть отец возвращает все, что Вадим накупил и оформил на него! Можно было, конечно, заняться этим уже сейчас, но лучше он подстрахуется и вернет все, когда станет свободным человеком.
- Да ничего, - пожал плечами отец, поднимаясь из-за стола. - Мы просто говорили о том, что когда у вас появится сын, он будет обладать всем, что у меня есть.
Вадим недовольно сверкнул глазами, но говорить ничего не стал. Завтра же отдаст распоряжения юристу заняться разводом, а потом потребует от отца вернуть ему все активы.
- Ладно, я поеду домой, - сказал Вольский-старший.
Окинув Снежану каким-то странным взглядом, он удалился из столовой. Вадим же прошел следом за ним и, плотно закрыв дверь, запер ее на замок. Потом двинулся на Майскую. Его внезапно охватило желание… Не только показать ей, кто может ее трогать и кого может трогать она, но и пойти наперекор Снежане и уже зачать с ней того наследника, о котором мечтали и он сам, и его отец.
- Вадик, что ты делаешь? - с долей страха в голосе спросила Майская, когда Вадим выхватил из ее рук бокал и отбросил его в сторону.
Тонкий хрусталь разбился, сладкий напиток выплеснулся на дорогой ковер.
- Я требую, чтобы ты даже близко не трогала больше никого кроме меня! - процедил Вольский, обхватив Снежану за затылок и притягивая к себе.
Она инстинктивно уперлась ладонями в его плечи. Зрачки Майской расширились, и это возбудило еще сильнее.
- Вадим… что ты делаешь? - прохрипела она со страхом, но это лишь раззадорило Вольского окончательно.
Впившись в ее губы злым поцелуем, он потащил Снежану к столу, опрокинул на него и навис сверху, расстегивая ремень на брюках…
* * *"
"Сегодня утром мне позвонил Адам, который ошарашил неожиданной просьбой.
Уточнил, как я себя чувствую, а потом попросил немного погулять с ним и Митей. Признаться честно, я уже успела соскучиться. И по Ланскому, и по его сыну. Но отлучаться от матери, которая очень переживала за папу, что лег в клинику на лечение, не хотелось. Потому я не нашла ничего лучшего, чем позвать Адама и Митю к нам в гости.
- Ты только не удивляйся, но сын Адама зовет меня мамой, - сказала я родительнице как можно более спокойным тоном, когда мы с ней стряпали на кухне.
Дом наполнял аромат свежеприготовленного печенья. Один противень мы уже достали из духовки, чтобы украсить человечков глазурью, а второй я как раз отправила печься.
- Мамой? - не без удивления в голосе переспросила она. - А где же та, кто его родила?
Я усадила маму на стул и вручила ей кулинарный мешок.
