Со сгибанием у меня вообще не очень — все натягивается и болит, черт бы эту ногу побрал.
— Нога тоже? — посмотрела на меня Янина. — Что с ногой?
— Там ерунда, просто сгибать больно, — отмахнулся я.
— А операция на что?
— Рука. — Я продемонстрировал гипс. — Руку надо чинить. — И спросил уже сам: — Дети где сейчас?
— Дома. Так и не ясно было, во сколько вы прилетите, поэтому решила, что Сашка мне дыру в голове прогрызет, если ей здесь придется часа два ждать.
Это точно, это она умеет. Ребенок в принципе ждать не может, у нее шило в одном месте.
— И сколько ждала?
— Где-то полтора. — Она посмотрела на часы. — Подожди, ты действительно уже все? Здесь остаешься?
Ну вот, только сейчас дошло.
— Все, — кивнул я. — Переводят на штабную, так сказать. Победа куется в тылу, сама понимаешь. А без меня ее не скуешь.
Куда меня на самом деле переводят — я пока не знал. Так что насчет штабной — это только предположение. Но с другой стороны — куда меня еще сейчас?
Янина завела двигатель, и машина, развернувшись вокруг стоянки, выехала на улицу Рузвельта.
— Тебе когда к врачу? — спросила она, пропуская колонну из трех военных «Лэндроверов», вывернувших с маленькой голландской военной базы, прижавшейся к аэродрому."
"— Завтра. Надо только на ноге повязку сменить, но это я сам.
— Может, лучше в госпиталь?
— Там ерунда, я же сказал, — отмахнулся я. — Просто место неудобное, так бы уже давно зажило само по себе.
— А на работу?
— Скорее на службу. Завтра же, хотя бы за назначением. А дальше видно будет.
Машина въехала в Виллемстад, с обеих сторон потянулись «местные» кварталы — чистенькие, но откровенно небогатые, дорога — асфальт с пыльными обочинами. Но машин хватает, ездят грузовики со стройматериалами, а вон там, через перекресток, дома ломают. Именно ломают, сносят, тут без сомнения.
— Это что делают? — удивился я.
— Местных не так много осталось в живых, поэтому пустые дома начали сносить.
Что-то только прибавилось туману.
— А зачем? — удивился я.
— Строят новые, для тех людей, что привозят с материка.
А, тогда понятно, все верно. Среднему американцу жилище среднего обитателя Кюрасао точно не должно очень уж нравиться, пусть даже и в такое время. Народ тут жил совсем небогатый и очень уж непритязательный. А дома, что получше и побогаче, вроде того, в каком мы живем, уже разошлись по рукам. Кстати, а кто вообще все эти подряды держит? Выглядит как хороший бизнес. Надо бы узнать, к слову. Я всю жизнь служить тоже не собираюсь.
