Кто-то уже мечтал о том, как пойдет по барам, кто-то обещал навестить всех девушек на Кюрасао — слухи о некоей гендерной диспропорции уже циркулировали, и это бойцов явно радовало. Я их понимаю, в общем-то.
Самолет сначала сел на Бока-Чику, где мы вынуждены были пару часов гулять по жаре вокруг взлетной полосы, затем полетел дальше — над голубым Карибским морем и зелеными островами в нем. За время стоянки фюзеляж нагрелся, и сразу после взлета в машине было как в душегубке, но когда набрали высоту, стало даже прохладно.
На этом отрезке полета большинство летевших задремало — успели натрепаться. Да и я прикемарил, завалившись на свой рюкзак. И проснулся уже от легкой боли в ушах, когда «Геркулес» зашел на посадку на Кюрасао. Машина опустилась на бетон, скрипнув покрышками, неторопливо и неуклюже вырулила к терминалу, где и остановилась. С жужжанием электромоторов опустилась задняя аппарель.
Через открывшийся проем в самолет ворвался легкий ветерок с запахом моря, а заодно и шум волн услышали — до берега отсюда рукой подать.
Берег северо-восточный, с него постоянно волны накатывают, с этой стороны острова даже пляжей нет, лишь подмытые корявые каменистые откосы.
— Выгружаемся!
Скомандовал уже не я, а Пит, мои полномочия командира сложены. Люди зашевелились, поднимаясь на ноги, потягиваясь после долгого сидения, подхватывая рюкзаки и сумки. Мою сумку до выхода из терминала все же дотащить помогли, сжалились над увечным воином. А там меня встречала Янина, сидя за столиком в неработающем кафе, которое, похоже, должно было заработать.
Во всяком случае, за барной стойкой сейчас работали двое строителей, электриков, кажется.
Увидел ее — и сердце дрогнуло, от всего сразу — и от того, что соскучился, и от того, что люблю, и от того, что боюсь того, что… понятно, в общем. Обнял, прижал к себе, поцеловал куда-то в макушку, а затем в висок.
— Так, и что с тобой? — спросила она требовательно, чуть отстранившись. — Мне Рэй звонил, но никаких деталей не выдал, конспиратор.
— Сквозь крышу провалился, очень неудачно, — соврал я. — Снизу ящики какие-то были навалены, и я прямо на них рухнул.
— И что теперь?
— Теперь операция будет — это плохая новость.
— А есть и хорошая?
— Есть и хорошая — я иду на повышение и остаюсь на острове. Так что будешь каждый день обед готовить.
— Размечтался!
Сумка и рюкзак полетели в кузов «Форестера», а я вскарабкался на пассажирское сиденье, с шипением согнув ногу.
