— Точно?
— Конечно!
— Значит, будешь бдительна в отношениях с парнями? Будешь осторожна?
Не то, чтобы эти отношения были. Или же планировались.
Но Стася утвердительно кивнула, невнятно промычав:
— Угу.
— И с вредными привычками завяжешь?
— Постараюсь.
— За одно уж постарайся и успеваемость подтянуть. Хорошо?
— Хорошо.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Я могу положиться на твое слово?
— Да! — раздраженно.
Галина Петровна улыбнулась:
— Что, ж… беги тогда! Свободна!
Сорвавшись с места, Стася помчалась в сторону выхода.
Но остановилась, не в силах более терпеть к себе подобное отношение.
— Если хочешь о чем-то спросить, спрашивай сейчас! — будничным тоном бросила Кострова, верно истолковав ее внезапное замешательство.
И Стася не выдержала. Набрав воздуха в грудь, обиженно выпалила:
— Зачем вы так со мной? Что я такого сделала? Почему всегда и во всем виновата одна я? Почему вы замечаете только мои косяки? Мне одной в этих стенах шестнадцать лет? Только я пробовала курить и пить? Только меня целуют по ночам в коридорах? Нет! Так почему именно меня вы постоянно вызываете к себе на ковер, и тыкаете носом во все это дерьмо, как котенка нашкодившего? За что? За что вы меня… так люто ненавидите?
Девушка замолчала, испытывая жгучий стыд за свою несдержанность.
А Галина Петровна изумленно охнула, прикрыв рот ладонью. В ту секунду, когда Стася готова была уже сбежать от нее сверкая пятками, женщина тихо рассмеялась:
— Ненавижу? Ох, и дурочка!
— Никакая я не…
— Все, наоборот, Стася! — ошарашила неожиданным признанием.
— Все совсем наоборот! За тебя я чувствую двойную ответственность, ведь ты мне… как дочь. Ничего сейчас не говори. Просто послушай. Со мной что-то произошло, когда я впервые тебя увидела. Ты пробудила во мне такой сумасшедший материнский инстинкт, что я не могла спокойно спать по ночам, зная… что ты здесь! Я хотела удочерить тебя. Грезила этой мыслью…
— Отчего же не удочерили? — усмехнулась Стася, маскируя иронией свой шок.
Кострова грустно улыбнулась:
— Я живу не одна. У меня есть муж и сын. И каждый из них тоже имеет право голоса. Я оказалась в меньшинстве, и мне пришлось смириться. Но с тех пор ничего не изменилось. Я воспринимаю тебя… иначе, чем остальных! И мне больно видеть, как ты катишься по наклонной. Я привыкла гордиться тобой!
Стася замолчала, переваривая полученную информацию. Ее раздирали противоречивые эмоции, совладать с которыми она была не в силах.
