Дождавшись громкого «Да?», осторожно протиснулась внутрь и протараторила давно заученную фразу:
— Доброе утро, Галина Петровна! Вы хотели меня видеть?
— Доброе, — прилетело в ответ все тем же тоном. — Проходи. Присаживайся.
Неловко переминаясь с ноги на ногу, Стася настороженно покосилась на незнакомца. Единственный свободный стул располагался напротив него."
"А ей жуть, как не хотелось стать средоточием его внимания. Верно оценив ее замешательство, Кострова улыбнулась своему собеседнику:
— Сынок, погуляй немного.
Я скоро освобожусь.
Ничего не ответив, тот молча поднялся с насиженного местечка.
Распрямился во весь свой немалый рост, и Стася невольно отшатнулась.
В голове не осталось мыслей. Ничего, кроме:
«Сынок? Этот… этот здоровенный шкаф — ее сын?»
Разумеется, в интернате все знали, что у директрисы есть ребенок. Но кто мог предположить, что он — взрослый мужик? Когда она его родить успела?
Стоило здоровяку развернуться к ней лицом, Стася поняла, что ошиблась:
«Нет, еще не мужик. Взрослый, но не до такой степени…»
Перед ней стоял парень.
Мощный. Дерзкий. Темноволосый. Кареглазый.
Не красавец, обычный скорее. Заостренные черты лица. Выпирающие скулы. Тонкие губы с едва заметным шрамом на нижней, как после рассечения. Он выглядел расслабленным и собранным одновременно. Мазнув по Стасе равнодушным скучающим взглядом, сын Костровой направился к двери.
Но резко остановился, когда Галина Петровна обратилась уже к ней:
— Присаживайся, Стася! Присаживайся. В ногах правды нет!
Стремительно развернувшись, молодой человек уставился на нее совсем иначе.
Пристально. Внимательно. Пытливо. Он откровенно разглядывал ее, и ни капли этого не скрывал. Его глаза сверкали странным шальным блеском.
На губах играла еще более странная ухмылка. Нет, оскал. Хищный оскал.
А Стася, застыв под его взглядом, точно парализованная, дышала через раз.
И смогла вернуть самообладание лишь после строгого оклика Костровой:
— Ступай, Ян!
Мгновение, и дверь за ним захлопнулась. Почти в ту же секунду Стася рухнула на стул, закидывая себя бесконечными вопросами:
«Что это было? Что на него нашло? Почему он ТАК на меня смотрел?»
— Что ж, Стася, — проник в сознание голос директрисы.
— Поговорим?
— О чем? — встрепенулась девушка, в защитном жесте скрещивая руки на груди. — В смысле… вы ведь и вчера все доходчиво нам объяснили…
Женщина угрюмо покачала головой:
— Нет. Не все.
— Разве?
— Есть моменты, которые меня тревожат. Моменты, связанные с тобой.
