— Мы допустили? То есть… Ты сейчас серьезно, Костров? По-твоему, это я разрушила нашу семью? В чем ты меня винишь, а? В том, что я не смогла тебя простить и не дала тебе второго шанса? В том, что уехала и подала на развод, чтобы не слушать ту жалкую ложь, которую ты готов был лить мне в уши? В том, что я действовала по ситуации и спасалась, как могла? Как умела? В том, что я не позволила тебе и дальше делать из меня дуру, и вытирать об меня ноги? Ну, извини, дорогой! Прости, что не оправдала твоих ожиданий! Что не стала тебе идеальной женой — всепонимающей и всепрощающей безвольной овцой! Я не кукла, и не пустышка, Ян! Я живая! У меня тоже есть сердце! Мне тоже бывает больно! И нет — это не я тебя предала! Не я всадила нож тебе в спину! Не я первой шагнула за грань! Не я обманывала тебя хрен знает, сколько времени! Не я трахалась на стороне со всякой швалью!
Не сдержавшись, Стася ударила его ладонями в грудь и отчаянно закричала:"
"— Я тебя любила! Я тобой дышала! Я жить без тебя не могла! И даже в самых смелых фантазиях никого кроме тебя рядом с собой не видела! В моей вселенной лишь ты существовал! Ты один был моим миром! Я доверяла тебе так, как самой себе не всегда доверяла! И чем же ты мне за это отплатил? Чем, Ян? Тем, что… у меня за спиной… со своей белобрысой сукой развлекался? А возможно, и не только с ней? И после этого у тебя язык поворачивается говорить, что это все допустили мы? Мы, черт подери?! Нет, любимый! Нет! Нас уничтожил ты! Своими руками! А теперь, когда от нас с тобой, от нашей семьи, от нашего прошлого остался только пепел, ты вдруг раскаялся? Теперь ты страдаешь и таблеточки волшебные ищешь? Чтобы боль заглушить и память стереть? Знаешь, я и сама бы от них не отказалась! Горстями жрала бы их вместо витаминов! Вот только… таких таблеточек еще не придумали, Ян! Как и защитных оберегов от лжецов и предателей!
Костров молчал, но было видно, каких трудов ему это стоило.
Он едва себя контролировал — об этом кричало абсолютно все в нем.
Безумный взгляд. Рваное дыхание, толчками вырывающееся из груди. Стиснутые зубы, кулаки. Кадык, ходящий ходуном. И вены, страшно взбугрившиеся на шее.
— Я. Тебя. Не. Предавал! — отчеканил он вдруг ледяным тоном.
— Серьезно? — наигранно рассмеялась Стася. — То есть, я все это сама…
— Предают душой! — прозвучало с надрывом. — Предают сердцем!
— Предают поступками! — возразила она, качая головой.
