И тут стрелок включил бортовое переговорной устройство:
– Командир! А один обоз, похоже, гражданский!
Какой еще гражданский? Откуда он здесь? Внизу – танки! С зенитными установками сопровождения! И только когда начал разворачивать машину над лесом, сообразил, что в тыл немцы могли отводить либо одну из своих частей, на отдых, либо действительно отселяли гражданских. Очищали прифронтовую полосу. Вот откуда всадница. Значит, ему не показалось. Он отчетливо разглядел женщину. Если бы второй обоз был военным, он давно бы рассыпался по полю.
Солдаты не стали бы ждать, когда на их головы начнут падать бомбы. А эти попросту попрятались под телегами…"
"Из-за правой плоскости, выкрашенной в серо-зеленый камуфляжный цвет, вынырнула земля: накренившееся поле, дорога, забитая горящими танками и транспортами, разбросанные повозки, лошади и люди, мечущиеся в клубах дыма и пыли. Теперь и он разглядел: второй обоз – гражданский. Среди разбегавшихся от дороги людей ни одного солдата.
– Командир! – снова затрещало переговорное устройство.
– Слева со стороны солнца на одиннадцать часов «мессеры»!
Старший лейтенант Горичкин мгновенно посмотрел вправо и рядом с солнечным диском увидел два подвижных, будто оплавленных продолговатых силуэта. Поставил машину на курс. Краем глаза заметил: Семибратов наконец убрал шасси. Посмотрел вверх. Четверка «ЛАГГов» перестраивалась для атаки. Внизу мелькал рыжими полянами лес. Блеснула извилистая полоска речушки. И снова, вот оно, поле. Теперь его внимание сосредоточилось на втором обозе.
Танки, расползавшиеся в разные стороны в попытке рассредоточиться и хоть как-то выйти из-под удара штурмовиков, и грузовики, которые разворачивались и прямо по полю мчались назад, к лесу, чтобы спастись там, под деревьями, он наблюдал всего лишь долю секунды. Он посмотрел вверх, там «ЛАГГи» уже атаковали «мессеров». Те не уходили, хотя держались теперь на значительном расстоянии. Видимо, не решаясь вступить в единоборство с численно превосходящим противником, пилоты немецких истребителей рассчитывали на то, что топливо у русских, взлетевших с аэродрома, расположенного конечно же значительно дальше от этого поля, к критической отметке подойдет раньше.
– «Клен!» «Клен!» – услышал он сквозь треск эфира свои позывные; голос комэска то пропадал, то возвращался с нарастающей силой. – Почему вышел из боя? Почему вышел из боя?
Горичкин повернул голову, по привычке посмотрел вправо-влево, зафиксировал и проанализировал мгновенную картинку.
