Спрятался куда-нибудь в лес, загнал с перепугу коня, а теперь дороги назад не найдет. – Численко матерился, угрюмо смотрел по сторонам, словно искал, на ком бы сорвать злость. Потери во взводе всегда действовали на него угнетающе.
Ну конечно, спрятался, решил пересидеть контратаку немцев где-нибудь в глухом овраге, а теперь плутает. Но лучшего кашевара, чем Зыбин, не было во всем батальоне. Зыбин воевал с лета сорок второго, имел ранение. Под сорок лет. Дома четверо детей. Призван Шарьинским райвоенкоматом Костромской области.
До войны работал в сельпо кем-то по снабжению. Был и пекарем. Под Чаусами, когда третий батальон двумя ротами неожиданно оказался в окружении, и, прорываясь в сторону Мстиславля, к основным силам полка, потерял почти весь гужевой состав и обозы, пропал и ротный кашевар. Солдаты третьего взвода нашли только кухню с пробитым котлом и остатками каши. Вот тогда-то, пересчитывая вышедших, Воронцов обратил внимание на пожилого бойца, который взялся залатать котел вышедшей из строя полевой кухни.
Бойцы сидели на земле, курили, оглядывались на лес, откуда больше никто уже не появлялся. Все угнетенно переживали только что случившееся с ротой. А этот возился с кухней.
– Как фамилия? – спросил он солдата. Тот был из пополнения, прибывшего как раз перед началом наступления. Да и сам Воронцов только что принял роту и всех не успел узнать как следует.
– Рядовой первого отделения, второго взвода Восьмой стрелковой роты Зыбин! – бойко представился солдат, мягко округляя костромское «о».
– Стряпать умеешь?
– Дело нехитрое, – ответил тот тоном человека, который знает некий секрет, которого не знает никто из окружающих и которым он готов воспользоваться исключительно на общее благо. Этим он чем-то напоминал старшину Гиршмана, и Воронцов сразу понял, что они сработаются.
Он позвал старшину:
– Гиршман, вот тебе и кашевар.
Старшина Гиршман окинул взглядом рядового Зыбина и тут же выразил недоверие:
– Кто, товарищ старший лейтенант? – Гиршман вскинул густые брови.
– И этот человек, как вы говорите, будет готовить нам кушать? С такими руками? Да он не мыл их со времен исхода из Египта!
– Мы, костромские, по Египтам не шлялись, – с усмешкой отгрызнулся Зыбин.
Слушая перепалку уязвленного старшины и пожилого бойца из костромских, Воронцов понял, что цену себе тот знает и что в кашевары такой, пожалуй, годится как никто другой из всей роты.
– Ничего, Гиршман, руки он отмоет. Принимай под свою команду. Обеспечь всем необходимым.
