– Надо уходить! Уходить! Уходить! – закричала Веретеницына и схватила первого попавшегося раненого.
Он лежал ближе всех к двери. Он застонал. Посмотрел на старшину испуганными страдающими глазами и обеими руками ухватил ее за плечи. Она поняла, что он ее не отпустит. В распахе полушубка с лейтенантскими погонами виднелось голое тело, плотно запеленутое свежими бинтами.
– Уходить, товарищ старший лейтенант!
– Куда я от них?..
Но Веретеницына, казалось, не слышала ее. Она потащила раненого лейтенанта к дверному проему.
Тот, пытаясь помочь ей и себе, судорожно двигал ногами.
– Санки! Какие-нибудь санки есть?
Санки она увидела возле стены. Положила на них лейтенанта, укутала его шинелью, валявшейся возле порога, и впряглась в пеньковые лямки.
Я перетащу их всех в лес, лихорадочно думала она. В лес. Игнатьева просто испугалась. Растерялась и не знает, что делать. Никто из тыла сюда уже больше не вернется. И поэтому надо действовать самим. Пока есть время.
А старший лейтенант просто растерялась.
Лишь только она успела затащить сани в ельник, на проселке захрустел снег под ногами десятка бегущих людей. Веретеницына протащила сани еще метров пятнадцать и присела на корточки. Надо было отдохнуть и осмотреться. Направление движения она не потеряла, шла правильно. Там, впереди, овраг, где ждут ее Колобаев и раненые. Она привстала и увидела мелькающие за ельником немецкие каски. Послышалась отрывистая команда на немецком языке.
Она схватила пеньковую веревку и потащила сани в глубину леса.
Глава двадцать восьмая
Кирдяй снова поджидал ее у дороги. Будто знал, когда Зинаида будет возвращаться с коровника домой. Издали махнул белой бумажкой. То, что это было не письмо, Зинаида поняла сразу. Извещение! Сердце ее сдавило так, что она охнула и опустилась на корточки. Потом взяла себя в руки и пошла навстречу почтальону.
Кирдяй улыбался, что-то балагурил. Она выхватила из его руки казенную бумагу с синим штемпелем, и от души отлегло.
Это было извещение из районного отдела НКВД за подписью тов. Флягина: гр-ке такой-то, явиться туда-то, такого-то числа во столько часов.
Никому она не показала извещение.
Через два дня запрягла Гнедого и поехала в райцентр.
Флягин сидел на стуле с высокой спинкой, обитой черным дерматином. Ей подвинул табуретку, стоявшую в углу. Обошел сзади и потянул воздух. В кабинете пахло неприятно.
