Флягин вытянул и вторую ногу. Теперь оба его сапога сияли, как в витрине магазина. Магазин такой Петр Федорович видел однажды в Москве, на Остоженке. Эх, какой товар там был выставлен! Но и у Флягина сапоги не хуже. Оперуполномоченный усмехнулся.
– Странная у вас какая-то деревня. Мутный у вас народец проживает. Кого ни спросишь, ничего толком не добьешься. – Оперуполномоченный встал, допил свою рюмку и начал застегивать полушубок. – Пойдем-ка, председатель, на ферму. На месте все осмотрим. А дорогой доложишь, что удалось выяснить самому.
– И вдруг спохватился: – Так как все же фамилия той доярки?
– Бороницына. Бороницына Зинаида Петровна. – И Петр Федорович побледнел.
– Дочь, что ли? Ну и ну! Как же ты это допустил, председатель? Ты ж ее под статью подводишь!
– Да погодите вы, товарищ Флягин. При чем тут статья? Бывает такое у телят. Кормов-то не хватает. Сеном кормим да соломой. Пшенички бы да ячменю на комбикорм. Да пойло чем-нибудь сдобрить, коровушке-то. Она бы тогда и растелилась лучше, и потомство дала здоровое.
Корова – она ж, товарищ Флягин, как женщина…
– Ладно, председатель, прекрати свою агитацию. Пойдем, глянем.
Э, брат, да ты больше на другого похож, подумал Петр Федорович. Господин Штрекенбах просто презирал нас, как неполноценных. И, не имея на то приказа, зла не делал. А ты под кожу лезешь. Как Кузьма Новиков. Тот тоже начинал с выпивки. Петр Федорович вспомнил бывшего полицая, и ему показалось, что от одежды оперуполномоченного Флягина пахнет точно так же, как от черной форменной шинели Кузьмы Новикова.
Пошли на ферму.
Оперуполномоченный Флягин шагал впереди. Петр Федорович смотрел на его сутулую спину, захлестнутую крест-накрест ремнями, на стальное колечко рукоятки револьвера, и его начинало мутить от того неизвестного, что уже разверзалось, как непроходимое болото, впереди. Ладно бы, если под стебло поволокут его голову, председательскую. А если Зинаиду к ответу потянут…
Еще издали Петр Федорович увидел возле ворот сгрудившихся доярок.
Среди них стояла и дочь. И он, догнав оперуполномоченного, сказал:
– Вы, товарищ Флягин, наше семейное положение знаете. Семеро по лавкам. В буквальном смысле. Пожалейте детей, товарищ Флягин. А дочкиной вины тут нет.
– Разберемся, – спокойным тоном отреагировал оперуполномоченный, и Петр Федорович сразу почувствовал, что у того во всей этой истории, закрутившейся вокруг него, председателя, Зинаиды и двух павших телят, есть какая-то мысль, какой-то интерес.
