"
"Где теперь помощник адвоката? С кем он теперь будет ругать фюрера и его «золотых фазанов»? Буллерт успел окончить юридический факультет и поработать в адвокатской конторе. А Бальк ушел на фронт студентом. Буллерт, если не врет, был дважды женат и имел много подружек. А у Балька в жизни была всего одна женщина, и то русская.
Боль стягивала все его тело. Она затрудняла движения. Вслед за болью тело охватывал холод. Одна надежда была на то, что уже не морозило так сильно, как днем, и шел снег, от которого, казалось, исходит тепло.
Когда в очередной раз Бальк опустился под деревом, чтобы отдохнуть и отдышаться, ему показалось, что впереди горят костры. Их было несколько. Два или три. Кажется, все же три. А может, два. Просто в левом глазу двоилось. Пятна костров расплывались, как акварельные краски на мокром картоне. Однажды на первом курсе он решил брать уроки живописи. Ничего у него не вышло. Краски не расцветали на его холстах, не собирались в композицию, они будто умирали, словно напрасно сорванные и брошенные на асфальт цветы.
И тогда художник, который давал ему уроки, предложил ему попробовать себя в акварели. И у Балька получилось! В своей комнате в Баденвейлере он хранил папку с акварельными листами. Там был один, самый удачный. Во всяком случае, художник отметил его. А Бальку он и вовсе казался шедевром. Цветок клевера. Он его так и назвал: «Цветок клевера». Когда прошлым летом он попал под налет «тандерболдов» и, прячась от бомб, встретил в овраге у ручья русскую, он посмотрел ей в глаза и подумал: цветок клевера.
Почему он ей не сказал тогда, что она похожа на цветок клевера? Возможно, никто теперь ей так и не скажет, что она – цветок клевера. И она так и состарится и умрет, так и не узнав о том, что тот, кто ее любил, дал ей имя – Цветок клевера.
Солдат на войне не должен жалеть себя и давать волю слабости своего сердца. Но в эти мгновения Бальк почувствовал себя человеком. И ему стало жаль и себя, и русскую, и маму.
Он собрал силы, встал и зашагал сквозь заросли кустарника.
Там, впереди, на большой поляне под огромной елью действительно горел костер. Вокруг костра ходили люди. Бальк прислушался и услышал русскую речь. И в тот момент, когда он повернул назад, кто-то окликнул его:
– Эй, фриц!
Бальк оглянулся на голос и в разводах струящегося снега увидел две фигуры, стоящие на краю поляны. Он безошибочно определил на одном из них русскую офицерскую шинель, перетянутую ремнями, а на другом белый полушубок.
