Там расстреливали дезертиров и паникеров.
– Ну вот, – сказал лейтенант, – одно отделение наша дивизия уже потеряла.
Только затих в овраге пулемет, в поле, куда уходила дорога и где горели разбитые грузовики и телеги с разным тыловым имуществом, появились танки. За танками цепью шла пехота.
Первую атаку они отбили. Хотя ни одного танка поджечь не удалось. Танки вдруг развернулись и начали уходить в балочку. А через минуту они, а может, другие, понять уже было ничего нельзя, выскочили с тыла и начали перемешивать с землей окопы второго взвода.
Кто побежал первым, они с Нестером потом так и не могли вспомнить. Им казалось, что вроде бы все сразу и побежали. Опомнились уже в лесу, в овраге. Боя не слыхать. В стороне дороги урчат танки. Стрельбы особой вроде бы и нет. Так, одиночные винтовочные выстрелы в стороне их окопов.
– Ну что, ребята, бросили позиции? Что будем делать? – Лейтенант ходит вдоль оврага, винтовка с примкнутым штыком на плече.
– Да что делать! Что делать! Не видишь, пи… роте!
– Роте, может, пи…, но мы-то живы.
И при оружии. Слушай мою команду! Сейчас всем построиться на той стороне оврага. А там разберемся, что делать.
В тот день лейтенанта еще слушали. Построились. В строй встали все. Даже те, кто уже откровенно посматривал в лес и не особо дорожил ни винтовкой, ни петлицами, да и на лейтенанта косился зло, недоверчиво.
Пересчитал лейтенант свое войско. В строю оказалось девятнадцать человек. Часть из первого взвода, часть из второго. Кое-кто заблудился и из третьего, и даже из санчасти двое санитаров.
Иван готов был выполнить любой приказ лейтенанта, даже если бы тот приказал в тот момент контратаковать немцев не дороге. Потому что не увидел в строю отца.
– А где дядя Гриша? – толкнул его в бок Нестер, когда они стояли на краю оврага, поправляя одежду и осматривая снаряжение.
– Не видел я его, Нестер. А ты?
– И я не видел. Скорее всего, на дороге остался. – И Нестер вдруг спохватился: – Неужто взводный на дорогу поведет? Куда ж мы, с винтовками, против такой-то силы?
– Пойдем, Нестер.
Пойдем, если командир прикажет. Там, на дороге, много наших осталось.
Но на дорогу лейтенант их не повел. Повел в лес. Иван хотел уйти. Не мог он бросить отца. Нестер стал отговаривать:
– Брось, Вань, не трави душу. Если в плен попал, то его уже угнали. Ты ж видел, какую колонну они там наверстали. А если ушел, то тоже где-нибудь тут, в лесу бродит.
Двое суток блудили по лесу. Доели последние сухари.
