Просто, когда ей в очередной раз захотелось заплакать, она закрыла глаза, сделала над собой усилие, и те, о ком она постоянно думала, вдруг отчетливо проявились из хаоса мелькающих пылинок и грациозно перемещающихся влажных фиолетовых кругов.
В последнее время налеты авиации союзников на Баденвейлер стали чаще, и фрау Бальк подолгу оставалась у себя на ферме. Там, в долине у подножия гор, где не было никаких заводов и военных объектов, не бомбили.
Шуру оставляла присматривать за домом.
Во время налетов английских и американских самолетов она спускалась в подвалы и сидела там с зажженной свечой, забившись в угол.
Зажигать свечу в подвале фрау Бальк ей запрещала. Внизу хранилось много старых вещей, которые могли легко вспыхнуть. Фрау Бальк боялась пожара. Особенно после того, как в центре города во время бомбежки сгорело несколько домов.
Шура осторожно отвела тяжелую портьеру и выглянула в окно. Горы вдали были покрыты плотной дымкой. Шел снег. Дома, в России, в ее родных Прудках, тоже, наверное, сейчас шел снег.
"
"Прошел уже год, как она здесь. Сын фрау Бальк отбыл на фронт. Дом снова опустел. Арним совершенно был не похож на тех солдат, которые приезжали в их деревню, угрожали старосте Петру Федоровичу, грузили на кузов машины туши забитых свиней, резали во дворах овец и рылись в сундуках и чуланах в поисках теплых вещей, портили воздух прямо за столом и без всякого стеснения оправлялись у школьного крыльца. Он изредка уходил в город, кого-то навещал, передавал чьи-то письма. Посещал театр и потом с фрау Бальк подолгу обсуждал увиденное.
Никогда не говорил о войне. Как будто это было для него запретной темой. Однажды фрау Бальк спросила его о том, где живут они на фронте и чем их кормят. В другой раз спросила, много ли убитых, где и как хоронят их тела. Сын побледнел и с минуту смотрел на мать таким взглядом, что и она эту тему больше не затрагивала. Основное время Арним проводил в своей комнате, больше похожей на библиотеку. Эта небольшая комната, окнами выходящая одновременно на тротуар и дорогу, а также во внутренний дворик, Шуре очень нравилась.
Во-первых, здесь было много книг. Правда, все на немецком или на французском языках. Кто-то из предков Арнима, кажется, по линии отца, имел французские корни. По-французски Шура читать не смогла. А вот немецкие книги потихоньку брала и читала уже бегло. Во-вторых, ей тоже хотелось стать студенткой и жить среди книг и тетрадей с конспектами. А в-третьих, комната сына хозяйки была просто уютной.
