Через два часа приедет портниха и снимет с тебя мерки на платье.
— Пап! Да это же… Что за ерунда? — Я вскочила. — С какой стати я вдруг должна выходить замуж неизвестно за кого, да еще так скоропалительно… И вообще, ты ведь знаешь, я не хочу! У меня планы, я собиралась на курорт, а затем искать работу…
— Сядь! — рявкнул он, и я плюхнулась на стул, едва не промахнувшись от неожиданности.
Папа никогда не кричал на меня. Вообще никогда! Даже тогда, когда наказывал меня за мои детские шалости и хулиганства, он делал это без крика.
В том числе и в тот день, когда я получила ремня за… Не важно, было за что. Но и тогда он не кричал. Чего уж там, это я вопила, рыдала и вырывалась. И вот вдруг…
— Пап, что происходит?
— Я тебе уже сказал. Через три дня твоя свадьба. Иди.
— Ну уж нет! Я требую объяснений! — Я сложила руки на груди. — Что вдруг произошло и почему нужно выходить замуж так поспешно, да еще за… А, кстати, за кого? Все-таки, будь добр, объясни.
Кто он такой? Сколько лет? Как зовут?
— Имя тебе ничего не скажет, ты его не знаешь. Кто такой? Мужчина, это и так ясно, насколько мне кажется, — ответил он.
Я снова собралась возмутиться, теперь уже по поводу этих невнятных объяснений, вскочила и оперлась руками о край стола.
— Возраст — семьдесят лет, — припечатал отец.
Тут у меня подогнулись колени, я упала обратно на стул, таки промахнулась и оказалась на полу.
— Иржина? — Папа встал, перегнулся через письменный стол и поискал меня взглядом.
А я сидела на ковре и изумленно смотрела на отца снизу вверх.
— Сколько? Сколько?! Семьдесят лет?! Семьдесят! Папа, ты в своем уме? Я не пойду замуж за такого старого сыча, да еще и неизвестного. Что за извращенец? Ты где его вообще нашел, и почему я должна… Да я вообще замуж не хочу!
— Встань, возьми документы, иди к себе и подпиши их! — процедил папа и исчез из поля моего зрения.
— Ну уж нет! — вцепившись руками в край стола, я подтянулась и встала.
— Документы я, разумеется, прочитаю. Но подписывать ничего не буду! И замуж ни за какого старого развратника не пойду!
— Никуда ты не денешься. — Отец поджал губы и строго посмотрел на меня. — Кстати, почему развратника? Он вполне приличный мужчина. Богатый, умный…
— А потому, папа, что нормальные мужчины семидесяти лет не пытаются насильно жениться на двадцатилетних девушках.
