– Рад познакомиться. Дана очень много о вас рассказывала. А я – Владимир Олегович, можно просто Володя.
Я снова начал оценивать, но уже по-другому. Ей-богу, если бы меня клятвенно не заверили, что это родной брат папани и Юлиной маменьки, ни в жизнь не поверил бы. То есть при ближайшем рассмотрении кровное родство было заметным, и даже очень, но все равно Владимир Олегович выглядел так, словно родился-то он у тех же мамы и папы, а рос и воспитывался совсем в другой семье и даже в другой стране.
Ни капли суровой требовательности, которую постоянно демонстрирует папаня, ни грамма жеманности и двуличности, так и прущей из какой-то там Олеговны. Открытая улыбка, веселые и умные глаза, приветливый голос. Может, все дело в деньгах? Папаня и Олеговна (да что ж за черт возьми-то! У меня из памяти постоянно вылетает имя Юлиной мамы) живут в роскоши, отсюда и повадки, а вот братец ихний, судя по одежде и ведущей в квартиру двери, существует в совсем другом финансовом режиме.
По идее, мне надо было бы в этот момент проститься и уйти – свою задачу я выполнил, Дану до места довел и сдал с рук на руки. Но отчего-то уходить мне совсем не хотелось. И потом, мне нужно было улучить момент и поговорить с Владимиром о маньяке, но так, чтобы Дана не слышала. Поэтому, когда Руденко-младший распахнул дверь и гостеприимным жестом пригласил меня в квартиру, я забыл о своих грандиозных (в очередной раз) планах на вечер и вошел. Мои подозрения касательно финансового режима папаниного братца подтвердились сей же момент: большими деньгами здесь и не пахло.
Стандартная «двушка» с крохотной прихожей, в которой с трудом помещался один человек. Странно все-таки: Михаил Олегович содержит, кормит и поит не только сестру с племянницей, но и дальнюю родственницу жены с маленьким ребенком, а брат почему-то стоит особняком, хотя и живет в двух шагах. В этот момент впервые в моей голове зародились подозрения, что в семейке Руденко не все так ладно и гладко, как показалось вначале.
Нет, все-таки я опять вру. Первые подозрения закрались в мой глупый мозг в конце первой недели, когда я понял, что обитателей огромной квартиры связывают какие-то слишком сложные отношения, основанные отнюдь не на любви друг к другу. Я замечал косые взгляды, улавливал и самостоятельно домысливал недомолвки и намеки, удивлялся полному отсутствию интереса этих людей к своим близким.
