А Павла жалко, он действительно хороший парень и не понимает, что собой представляет Лена и на чем основан ее интерес к нему. Но я не мог сказать ему правду. Очень хотелось, но нельзя. Слово дал.
Но Мишка и в самом деле как собака на сене. Бедный Паша! Угораздило же его в Лену влюбиться. Конечно, Миша рассвирепел. Мое! Не трожь! И не твое дело, что я сам не пользуюсь, все равно это мое. За это моими деньгами плачено. И не только деньгами, но и трещиной в отношениях с женой, и постоянным семейным напрягом.
А я развлекаюсь себе потихоньку, используя маму на полную катушку.
Дети не должны ездить на машине с водителем, это непедагогично. В доме не должно быть много прислуги, достаточно одной домработницы, она вполне справляется с работой горничной и повара. Лариса не должна ездить с охранником, достаточно только водителя. Еще один бриллиант в дополнение к трем имеющимся – ненужная роскошь, излишество. И так далее. Маме мои доводы понятны, она с ними совершенно согласна и смело озвучивает их Мишке и его жене, а им и возразить-то нечего.
Лариса не смеет моей маме заявить, что все ее приятельницы имеют штат прислуги как минимум в пять человек и всюду появляются в сопровождении плечистых бодигардов, и ей тоже хочется в грязь лицом не ударить. С нашей мамой это не пройдет. Только хуже выйдет. Ох, как Ларка меня ненавидит! Ей кажется, что, если бы не я, Миша бы под ее дудку плясал. Обольщается, бедняжка. Если бы не я и не мама, Мишка бы вообще вразнос пошел и давно бросил бы ее с двумя детьми и женился на молодой длинноногой красоточке.
Только мамино присутствие на этом свете держит его в узде, а мамиными устами говорю на самом деле я, его младший брат. В общем-то мне на Ларку наплевать, хотя она неплохая баба. Но я очень люблю Дануську и стараюсь только ради нее, а так… Пусть бы разводился и женился на ком хочет."
"В какой-то момент мне стало скучно, ничего не происходило, и я придумал благотворительную помощь молодым поэтам. Боже мой, как смеялась моя Муза! Она все знает про меня и мои отношения с родными, она полностью в курсе всех моих затей, она – мой первый и главный советчик, моя поддержка и опора.
Ее это все забавляет не меньше, чем меня самого. Мы вместе – как сейчас помню, валяясь на диване и хохоча – разрабатывали стратегию: что сказать маме, как подать идею, какие аргументы привести. Я очень просил Музу пойти вместе со мной к маме, все-таки она искусствовед, и ее слово было бы весьма весомым, но она, как обычно, отказалась.
