У мамы были ключи от Валькиной квартиры, потому что периодически она приезжала пожить с внучкой Юлей, когда Валя с мужем уезжали в отпуск. Выяснить, когда Валентина отправит мужа в командировку, Юльку – на дачу с подружками и приведет домой очередного любовника, труда не составило, а мама с удовольствием согласилась нанести дочери незапланированный визит: я повез ее в канун Нового года покататься вечером по Москве, посмотреть праздничную иллюминацию и неожиданным сюрпризом зайти к Валюшке, подарить новогодний подарок.
Я купил подарок – красивую массивную вазу из венецианского стекла, а мама взяла ключи на тот случай, если дочери дома не окажется.
Но она была дома, чему я лично совсем не удивился. Не одна. Совсем раздетая, в компании красавца с роскошными бицепсами и в совершенно недвусмысленной позе. Мама оторопела, ее лицо исказилось от негодования, она уже собралась было высказать все, что полагалось, насчет «блуда, разврата и проституции», но я кинулся на выручку сестре и стал горячо убеждать маму, что это – Большая Любовь, которой противостоять невозможно и которая бывает только раз в жизни, что мужчина, который лежит с Валей с постели, свободен и собирается на Валечке жениться, что она никак не может набраться смелости поговорить с мужем, но поговорит с ним обязательно в ближайшее же время.
– Я не могу допустить мысли, что моя дочь – шлюха, – с достоинством произнесла наша идеологически правильная мама. – Если ты действительно любишь этого человека, то не имеешь права продолжать жить с мужем, на его площади и за его деньги.
Немедленно собирай свои вещи, вы с Юлечкой будете жить с нами.
Валентина никогда особым умом не отличалась, поэтому сдалась даже быстрее, чем Михаил. Наплевать на мать и ее мнение ни брат, ни сестра не посмели – не так мы были воспитаны. Единственное, что Вальке тогда удалось, – это выпросить отсрочку, хотя бы до возвращения дочери с дачи. Мать согласилась. Сестра рассчитывала, что за пару дней волна уляжется и мать перестанет настаивать на немедленном разрыве с мужем, но не такова наша мама! Она звонила Вале каждый час и требовательным тоном вопрошала, собрала ли она вещи и не прихватила ли по рассеянности что-нибудь из мужниных ценностей.
– Ты не имеешь морального права ни на что, кроме своей и Юлиной одежды, – твердила мама по телефону. – И когда будешь разговаривать с мужем, не забудь: никаких алиментов, никакого дележа имущества.
Мама тоже все помнила.
