Вскоре нам стало не до разговоров – показались Лика и Слава. Я не заметила, как они вышли из воды. Чем занимались? Где были? Лика выглядела счастливой и смущенной, будто это не они полчаса назад пришли на пляж расстроенными и рассерженными.
Леня и Слава пожали друг другу руки, а затем Славка блаженно растянулся на песке, вытянув длинные ноги. Капельки воды блестели на его загорелом торсе. Белокожая Лика закуталась в полотенце с яркими красными маками и уселась рядом со Славой.
Наконец и Леня снял с себя одежду.
Через голову стянул черную футболку, оставшись в одних шортах. С таким телом нужно, наоборот, щеголять по пляжу, а не прятать его. Я почему-то смутилась и отвела взгляд. А вот Лика без стеснения уставилась на моего парня.
– Леня, что означает твоя татуировка? – спросила она.
Тогда я тоже обратила внимание на тату Лени. Под ребрами на кириллице витиеватым шрифтом было написано «Гений и безумство».
Леня ответил не сразу, решил подержать интригу. Наконец сказал:
– Маяковский в своей поэме «Человек» писал: «Да здравствует снова мое безумие».
Помните?
Лика, разумеется, не помнила, да никто из нас не помнил. Славка приоткрыл глаза и, прищурившись, с удивлением посмотрел на Леню.
– А что означает ваша прическа? – ничуть не смущаясь, спросил Леня у Лики. Он так и обращался к ней на «вы», и это явно смущало мою подругу.
– Люблю экспериментировать со стилем, – тут же нашлась Лика и спросила кокетливо: – А что, мне не идет?
– Очень идет, – ответил Леня. – Но все же считаю, что у девушки должны быть длинные волосы, вот как у Маши.
"
"Я осторожно взглянула на Лику – подруга насупилась.
– Каких только причесок у Лики не было, – подключилась я к беседе, дабы разрядить обстановку. – В школе носила толстую косу до пояса, а весь прошлый год – черное каре.
– Черный очень сложно выводить, – пожаловалась Лика. Ее явно задело замечание Лени, но подруга решила не вступать в спор.
– Но тебе шло! – искренне сказала я.
– Я косплеила Уму Турман из «Криминального чтива».
– А я думал, что Северуса Снегга, – подал голос Слава.
Он лежал на песке чуть поодаль от нас, с блаженством прикрыв глаза.
– Иди ты! – Лика обиженно дернула ногой, и в Славку полетел песок.
Слава расхохотался. Ему нравилось доводить Лику. Подруга тоже рассмеялась. Один Леня не веселился. Он казался каким-то напряженным – явно чувствовал себя не в своей тарелке.
Мы, загорая и поедая пирожки, болтали обо всем и ни о чем, но Леня не принимал участия в нашей беседе.
