И даже, приподнявшись, посмотрела в окошко на заросший участок.
Я и сама не могла понять, почему так захотелось пить… Промычала что-то неразборчиво и продолжила пить дальше, тоже поглядывая в окно. Отсюда был виден кусочек дома Гарбичей. На втором этаже горел яркий желтый свет. Интересно, чья это комната? Я пила, не отводя взгляда от чужого окна. Потом свет резко выключился, и в комнате стало темно. Теперь я видела только наше грязное окно, залитое дождевыми каплями. Вряд ли на меня кто-то сейчас смотрел, но, поставив чайник обратно на плиту, я на всякий случай приосанилась.
– Никто за мной не гнался, бабуль, – ответила я наконец. – Ты видела, какой дождина на улице?
Бабушка покачала головой и вернулась к вышивке.
В кармане сарафана завибрировал телефон. Я тяжело вздохнула и снова взглянула в темное окно, по которому зигзагами стекала вода. Зря я дала свой номер этому малолетке, теперь изведет. Но, достав смартфон, увидела, что пришло сообщение от Ленечки: «Без тебя такая тоска… Плачу, как сегодняшняя погода».
Прочитав сообщение, я не смогла сдержать улыбку. Это не осталось незамеченным для бабушки. Она снова строго посмотрела на меня поверх очков.
– Опять этот сумасшедший пишет? – спросила бабуля. – Ты снова с ним встречалась?
Я рассмеялась.
– Бабуль, ну какой он сумасшедший?
– А разве нет? Что это за профессия для мужчины – писатель? Они все не в себе.
– По-твоему, лучше бы он был предпринимателем?
– Определенно.
– Или сантехником?
– Чем плох сантехник? – удивилась бабушка.
– Твой дедушка работал сантехником. А потом до начальника жэка дослужился.
– Ничем не плох, – пожала я плечами. Но меня всегда привлекали творческие профессии. Мой первый парень был свободным художником. Правда, у него была куча пагубных привычек, из-за которых нам все-таки пришлось расстаться. Но Ленечка, насколько я знала, ничего запрещенного не употреблял. Следом пришло еще одно сообщение от Лени:
«Не любить.
Не скучать.
Не ревновать.
Не получается…»
Не ревновать? О чем это он? Я снова посмотрела в окно.
– А если бы он был востоковедом?
– И на кой тебе востоковед? – еще больше удивилась бабушка.
– Проводил бы экскурсии в Эрмитаже на китайском…
Бабуля только рукой махнула, решив, что я снова придуриваюсь. Я так и зависла с телефоном в руках. Не знала, что отвечать Лене. Его сообщения часто сбивали меня с толку, хотя, безусловно, были очень приятны. Леня, не дождавшись от меня сообщений, прислал третью эсэмэску: «Это был Маяковский.
