Он псих. Настоящий псих, с которым я не хотела иметь ничего общего. О своем намерении расстаться я сообщила ему и при личной встрече, и по телефону… Только Леня не думал отступать. Он не желал ничего слышать о нашем расставании. Случилось самое страшное – Леня начал меня преследовать.
Первый раз подкараулил у дома. Мы как раз выходили с мамой из подъезда, потому что нам нужно было в одну сторону. Леня сидел на скамейке, подняв воротник плаща, и курил. Мама его, конечно, узнала. Тут же приосанилась и защебетала:
– Ленечка, здравствуй! Как твои дела? Как книга? Давно не был у нас.
Почему не заходишь?
Но на сей раз Леня не флиртовал с моей мамой, чем, конечно, сбил с нее спесь. Он ей даже не ответил, будто она – пустое место. Не сводя с меня потухшего взгляда, хрипло спросил:
– Маша, поговорим?
– Ну что ж, вижу, вам нужно посекретничать, – чересчур жизнерадостным голосом проговорила мама. Она не привыкла, что ее могут не замечать. – Марусь, я тогда пойду?
Я тоже ей не ответила, и мама с гордо поднятой головой пошла прочь со двора.
Стук ее шпилек еще некоторое время доносился до нас с Леней.
– О чем ты хотел поговорить? – первой спросила я, хотя прекрасно понимала, на какую тему предполагается беседа. Мы сели на скамейку, и я уставилась на асфальт, устланный кленовыми желтыми листьями.
– Маша, ты избегаешь меня?
– Бинго! – горько усмехнулась я.
– Но почему? – искренне воскликнул Леня. Он не понимал, по какой причине мы не вместе. – Все было так хорошо.
– Леня, ты правда не понимаешь? Твоя одержимость Ольгой ненормальна.
Я не та девушка, в которую ты уже однажды влюбился. Я тебе неинтересна. Мне не хочется быть живой голограммой Ольги.
О том, что я знаю о Ленином вранье, говорить не стала. Боялась, что он может в любую минуту взорваться и повести себя непредсказуемо.
– Я знаю, что ты ходила к моей сестре, – сказал Леня, не глядя мне в глаза. Он топтал каблуком ботинка мокрые листья.
– Знаешь? – искренне удивилась я. – Думала, вы совсем не общаетесь.
– Она наверняка наплела тебе про меня всякую ерунду.
Я горько усмехнулась. Ни разу не усомнилась, что все сказанное Натальей – правда.
– Я знаю, что Ольга жива, – все-таки сказала я. – Это выше моего понимания. И после такой правды я точно не хочу продолжать наши отношения. Выдумать такую чудовищную ложь…
– Ты просто не знаешь Ольгу! – нервно произнес Леня. – Она и есть настоящее чудовище, поэтому и заслуживает такую «смерть».
– Леня, что ты несешь? – ужаснулась я.
