Когда он прижался ко мне, я ещё больше выгнулась ему навстречу, делая наш контакт максимально плотным и пронзила его как копьём силой, выходящей из грудной клетки. Я совершила самый страшный грех целителя, сдавливая его сердце как в тиски и останавливая. Прерывая пульсацию жизни.
Он охнул, привставая, с непониманием и нарастающим животным ужасом заглядывая мне в глаза.
— Но как?! — успел прохрипеть. Схватился за сердце и обмяк.
Сбросила его с себя и закричала:
— Помогите!!!
Из разговора бандитов поняла, что убивать меня не собираются.
Убегать с завязанными руками незнамо куда не вариант. Не факт, что мне ещё раз так повезёт. Я только села, придавая телу вертикальное положение.
— Быстрее! Помогите!!! — во всю силу лёгких закричала повторно.
Вскоре прибежал второй бандит с кувшином.
— Что с ним?! — осторожно замер на пороге, переводя взгляд с лежащего товарища на меня.
— Станет трупом, если не развяжешь мне руки!
— Что ты с ним сделала?
— А может лучше сказать, что он со мной едва не сделал, когда ты ушёл? — зло рявкнула на него.
— Развяжи руки! Его ещё можно спасти.
— Ага, чтобы ты и меня так? — попятился он.
— Через минуту без кислорода начнут умирать клетки его мозга и последствия станут необратимы.
— Без чего?!
— Без воздуха, — пояснила этому идиоту. — Если боишься, можешь закрыть решётку и убрать ключ. Я подойду, и ты развяжешь мне руки. Попробую его спасти. Иначе его смерть будет на твоей совести!
Он колебался, и я нажала:
— Решай быстрее! Время уходит.
— Хорошо, — сдался он.
Закрыл камеру на ключ, отбросив его далеко в сторону. Я встала, перешагнув через тело и подошла к решётке, поворачиваясь к нему спиной и подставляя руки.
— Если ты что-то задумала, Кроха…
— Да-да, ты меня ещё раз по голове стукнешь или зарежешь, — добавила за него. — Режь давай! Ещё немного, и я уже ничего не смогу сделать.
Он перерезал верёвки и едва почувствовав свободу, я отошла, растирая руки. Не оглядываясь на бандита, пошла сразу к лежащему.
Нет, я не страдала излишним человеколюбием, да и этого урода мне жалко не было, но и становиться убийцей не хотелось. К тому же, применение моей силы, как отпечаток пальца остался на его сердце. Бандитам меня покрывать незачем. Донос, допрос драконом, чувствующим правду, и я хладнокровная убийца.
Да, у меня есть смягчающие обстоятельства: меня похитили, хотели надругаться, на ухо непристойности шептали, расписывая, что со мной делать будут.
