Нужно взять его в момент, когда он ставит печать на документы, или подписывает их, или деньги берет. Можно хорошенько поговорить с замдиром и убедить его, что печати — вообще ни к чему, и тогда что с нас возьмешь?
Купил муку для собственного пользования. Зачем так много? Все соседи скинулись, и родственников у меня много. Нельзя, что ли? Где написано, что это запрещено? Вот и идите лесом, не мешайте честным людям!
Пока Василий решал вопросы, связанные с погрузкой, я был как на иголках, все глаза проглядел.
А выдохнул, только когда вырулил наш грузовик с арлекинистым тентом. Погрузив мопед. Мы поехали дальше, корректируя планы.
— Сейчас за рисом, — говорил отчим. — Это полчаса езды. Масло дальше… хрен с ним — вот что я подумал, оно хуже всего идет.
Точку, где покупает масло, отчим решил приберечь, чтобы затариваться там, когда он на «Волге», оно занимает мало места, а выхлоп с него хороший.
— Рис по чем? — спросил я.
— Триста восемьдесят был. Сейчас, наверное, все четыреста.
То есть двадцать тысяч за маленький мешок. Сорок тысяч — сто килограммов. Тонна — четыреста тысяч.
— Ясно.
Я поглядывал в зеркало, стараясь вычислить слежку. Мы ехали по проселочной дороге, и это было проще простого: незамеченным здесь остаться практически невозможно.
По пути заглянули в приглянувшийся колхоз, купили копеечную картошку, тонну за 100000. В окрестных деревнях она вряд ли будет пользоваться спросом, а вот если переместиться туда, где мы были с Канальей, к морю, и сделать двойную наценку — оторвут с руками! Да в той же Николаевке все разберут только потому, что там почва неплодородная, каменистая, а то немногое, что выросло в огородах и хранилось в погребах, уже подходит к концу.
Рисовые поля находились севернее, в заболоченной местности. Оттуда до нашего города ехать сто пятьдесят километров, а отсюда — не больше семидесяти. На дорогу мы потратили чуть больше часа, и в полдесятого уже были на месте."
"На КПП «КАМАЗ» пропускать отказывались, пока Василий не высунулся из машины и не прокричал дедку-дежурному, что он на погрузку.
Дед сразу заулыбался и вручную поднял шлагбаум.
Машина поехала к складу, остановилась, и навстречу вышла полная женщина в ватнике, похожа на Петросяниху.
— Сколько килограммов купим? — спросил я.
Отчим посмотрел на меня, как на идиота, и сказал:
— Я возьму тонну, а ты в машине посиди.
Я так обалдел от неожиданности, что впал в ступор и не успел ничего сказать.
