Приняв душ и поужинав, я лег спать и вырубился уже в полдесятого.
А проснулся в полшестого по будильнику и долго не мог выгнать себя из кровати, хотел еще немного почувствовать себя в безопасности, потому что на мукомольном заводе нас может поджидать тот неизвестный! Он явно не добра нам желает.
Взрослый я ухмыльнулся бы, сплюнул и пошел делать дело. Сейчас такое время, что со всеми можно договориться, а если проявить смекалку, то нетрудно обойтись небольшой суммой. Я нынешний был близок к панике и желанию все бросить и заняться чем-то более безопасным, а то чувствуешь себя дичью в сезон охоты.
Легализация тоже никак не защитит, скорее наоборот, я превращусь в дичь в загоне, с мишенью на лбу.
Отчим прав, надо перестраховаться, а для этого — взять с собой мопед.
Чтобы не разбудить похрапывающего брата, свет я включать не стал, тихонько перенес свои вещи на кухню, где уже звенел ложкой в чашке Василий. Он вообще спит когда-нибудь⁈
— Я, вот, тебе бутербродов сделал, — сказал он, подвигая ко мне тарелку.
— И чай. А то вы все не дураки поспать. Забываете простую истину: кто рано встает, тому Бог дает.
Боря бы подумал, что это упрек, и надулся бы, я пропустил реплику мимо ушей. Василий родился в селе, его родители выращивали кур, коров, свиней и вкалывали в колхозе. Чтобы обслужить скотину, встают перед рассветом, вот у него и выработалась такая привычка, соответственно, спать он ложится обычно до десяти вечера. А мы — обычные городские баловни, хоть и живем вроде как в селе.
— Может, вообще не поедем на мукомольный, где нас караулят? — поддался паническому настроению отчим. — Затаримся маслом, рисом, картошку найдем… Их, правда, хуже берут…
Терять выручку я не собирался."
"— Нет, поедем за мукой! Сделаем, как мы вчера договорились: я приеду на завод на мопеде, разведаю обстановку, а потом буду ждать вас за пределами территории, смотреть, чтобы не было серой «девятки». Не переживайте, замдир прикроет.
Ну, или поговорим с ним, чтобы разгрузиться в другом месте. А товара возьмем… — Я задумался. — Тысяч на четыреста вы и я. Мы вчера за три с половиной часа десять тонн продали.
— Десять тонн? — округлил глаза Алексеевич. — Хорошо вы развернулись! Но все равно я бы не ехал на тот завод, другой поискал бы.
В чем-то он был прав, стоило залечь на дно, но интуиция подсказывала, что сегодня ничего плохого на мукомольном не случится.
