Все машины проходили через него. Легковушки менты останавливали, только когда вообще никого не было, предпочитали потрошить только тех, кем гарантированно можно поживиться — фуры.
— Сможешь договориться, чтобы взяли товаром? — спросил я у Канальи.
Прищурившись, он ухмыльнулся и отшутился:
— Не забывай про заклинание, которое делает нас невидимыми для нечисти.
Хорошее настроение сегодня было не только у меня, и Алексей балагурил. С таким настроем точно мы сегодня продадим слона. Даже двух.
Фуры шли сплошным потоком — в основном пустые, что ехали за товаром в порт.
Мы влились в поток. Каналья поглядывал на меня и насвистывал, а я поглядывал на него и пытался узнать в этом интересном мужчине, за которого женщины дерутся, конченого алкаша, каким он был до моего внушения. Забавно, что мозги не пропил за столько лет!
Машины стали притормаживать, скатываясь с горы. Завоняло жжеными тормозами. Каналья тоже притормозил. Когда скатились на дорогу без уклона, я увидел гаишника с волшебной палочкой, которая все превращает в деньги.
Он повернул голову и посмотрел на нашу машину глазом-рентгеном. Грузовик перед нами по мановению его волшебной палочки свернул в кармашек. Я вцепился в подлокотники. В голове крутилось: «Чур меня, чур меня».
И вдруг гаишник отвернулся от нас, словно мы и правда стали для него невидимыми.
— Как? — спросил я, когда мы проехали пост, и сам ответил на свой вопрос, увидев прислоненную к стеклу табличку «пустой».
— Такое вот заклинанье, — отшутился Каналья. — Срабатывает не всегда.
Если все-таки остановят, можно отбрехаться, мол, бес попутал, забыл, простите, мужики.
Следующий необъездной пост гайцов был перед курортным городом. Я волновался уже меньше: волшебная табличка опять сработала, после чего Каналья сказал:
— В заклинание можешь не верить, но его вклад в это все тоже есть. Куда сначала?
— А давай туда! — я указал на приморский поселок у подножия горы. — В Черкесовку!
Доехали мы туда за пятнадцать минут, свернули с главной и покатили вниз. Когда добрались до первых домов, я сказал:
— Тормози, по дворам пройду с рупором.
Он хреновый, но внимание привлекает.
— Тебя подстраховать? — спросил Каналья и вылез, не дожидаясь ответа.
— Необязательно. Сейчас опять тетки на тебе повиснут.
Каналья забрал у меня рупор.
— Можно?
Повертев его в руках, он как крикнул:
— Мука! Хорошая! Дешевая! Только с завода. Мука! Налетай — разгребай.
Мы пешком направились вдоль улицы вниз. Из-за деревянного забора выглянула бодрая старушка.
