И оказалось, что вся его деятельность была под пристальным наблюдением, а поскольку работал он по-белому, менты наблюдали, наблюдали, наблюдали… И наблюли, хлопнули Воху.
Забрали все: квартиру в Москве, дачу, машину, даже малолитражку жены отжали, а часы сняли прямо в кабинете. И никуда не денешься, отдашь все, потому что, если будешь брыкаться, не только все отнимут, но пересчитают ребра, а раз взяли тебя, значит, нашли за что. Если не нашли, значит, сфабриковали.
И если Воху, возможно, было за что хлопать (девиз мента: «Накосячил — плати»), то Виталю, того самого, который меня научил, как зарабатывать в девяностые, чуть не покалечили просто за то, что он высунулся чуть больше, чем следовало.
Тогда торговлей он уже не занимался, у него было две бригады установщиков дверей, а сам он работал с фирмой, которая те двери возила из Китая. Соответственно, имел доступ на склад. И вот однажды поехал он за продуктами в магазин, вышел из машины — а на него напали неизвестные. Он — в свой «фольц» — и по газам, неизвестные — за ним.
И только когда ему дорогу перекрыл «бобик» с мигалками, все стало ясно, но не до конца."
"Взяли Виталю, привезли в отделение и начали ломать. В итоге сломанные ребра, раздробленные запястья и костяшки пальцев. Выбивали признание в том, что он обокрал склад, рабочих его тоже прессовали. И это при том, что Виталя был не последним человеком в городе, а город этот — Запорожье, куда мой приятель переехал к жене из Крыма.
Дело было так: замдиректора той дверной фирмы проворовался, дал ментам на лапу и сказал: «Повесьте на этого» — и на Виталю указал.
Те и рады стараться. Благо связи у него были, отпустили Виталю. Ребра зажили, отек с лица сошел, но некоторые пальцы до конца не восстановились.
— Только бы не менты, — проговорил я. — От них спасения нет. Может, договоримся, отщипнут от нас кусок и будут следить, доить. Но вдруг тупые попадутся, которые не поймут, что доить нас можно долго, и прирежут курочку, которая несет золотые яйца…
Когда погрузка закончилась, один из грузчиков, а их было трое, постучал в кабину, я вылез, поблагодарил его и отдал каждому по пятьсот рублей.
Каналья спросил, когда я вернулся:
— И нафига?
— Надо, чтобы они были в нас заинтересованы. И тогда ни бандитам, ни ментам не сдадут, как замдиректор не сдал.
— Увы, среди них полно тупых, — вздохнул Каналья, заводя мотор.
На его месте Василий бы перекрестился на многочисленные образа и начал истерить.
