— Я перед новым годом два литра купила по две семьсот за литр.
— Все дорожает, — напомнил я. — Через неделю, когда поедем за товаром, цены поднимутся на сотку минимум.
— Ты домой-то хоть возьми масло и рис, — попросила мама отчима. — А то муку возите, а я не видела той муки. Так пироги бы пекла.
Алексеевич с видом Зевса, спустившегося с Олимпа к смертным, выложил на стол десять тысячных купюр.
— Вот, возьми, что нужно.
Мама просияла и обняла его. Разошелся отчим, перья распушил, ходит раздувшись, как индюк.
Ой, не к добру! Испытание огнем и водой человек выдерживает, потому что деваться некуда: или сдохнешь, или выживешь. Самое сложное — пройти медные трубы, то есть славу и почет, сюда же можно отнести и деньги. Алексеич копейки начал зарабатывать, а понтов вон уже сколько и сколько гордости.
— То еще не все! Я нашел курей! По тысяче за килограмм, а на рынке — три. Можно брать туши и продавать. А еще скупать свиней по дворам, уже разделанных.
— Холодильник нужен, — остудил его пыл я.
— Это скоропортящийся продукт. Его за день надо продать. Лучше не связываться и не жадничать. Вот рис и масло — это хорошо.
Василий глянул на часы, залпом выпил стакан компота и схватил вафлю.
— Время. Оля, ты собрана? Пять минут до выхода.
— Да я вот. — Мама сняла фартук и осталась в костюме. — Помаду только подправлю.
Я отчитался:
— К труду и обороне готов. Когда выходим?
— Сейчас, — ответил он, моя свою тарелку и чашку.
Ровно в пятнадцать тридцать он завел мотор «Волги», и мы поехали за документами.
Если стоять в общей очереди, как все, то существовала опасность проторчать тут с утра до вечера, только чтобы узнать, готовы ли документы.
Пока мы с мамой стояли, подпирая стену и созерцая длиннющую очередь, Алексеич зашел к секретарше, она забегала по кабинетам, открылась нужная дверь, и маму пригласили войти под рев и проклятья граждан, которые тут стояли с утра. Сейчас каждый нас и ненавидел, и мечтал оказаться на нашем месте.
Впервые в жизни я почувствовал себя водилой-обочечником, и сделалось стыдно перед этими людьми.
Самого несказанно бесит, когда кто-то пытается пролезть без очереди.
Когда мама вышла с бумагами, на нее налетели бабки, окружили и стали проклинать, одна начала толкаться, замахиваясь костылем.
— Стыд потеряли! Не выпущу тебя отсюда! — Разъяренная бабка потянулась к бумагам, чтобы их порвать, и я скользнул между ними, оттирая бабку и выхватывая документы, которые сразу же сунул под куртку.
