Я молчу, изо всех сил изображая из себя Царя Горы, она молчит и только ресницами обескураженно шлепает. Обалдела девочка.
Может мне встать? Покрутиться? Дать себя пощупать?
— Тебя со школы не кормили что ли? — наконец выдавила из себя Дина, — то есть вас. Или только из концлагеря выпустили?
Какой концлагерь? Я только вернулся с моря — довольный, загорелый, наевший щеки на all inclusive!
Мерзавка! Ну я тебе устрою!
Что именно я ей устрою все еще оставалось загадкой, поэтому лишь многозначительно хмыкнул и подтолкнул в ее сторону стопку разноцветных папок.
— Прошу, — снисходительно указал взглядом на кучу. — Ты хотела работу — ты ее получила. Приступай.
Она кашлянула нервно, кивнула и кое-как взяла себя в руки пыталась не пялиться на меня.
— Да, конечно, — неловко схватилась за бумаги, дернула на себя, но не рассчитала собственные силешки, в результате, все добро оказалось на полу, — простите.
Кулакова вспыхнула как свечка и бросилась подбирать листы, разлетевшиеся во все стороны.
— Проблемы с координацией? Со зрением? С прямотой и местоположением рук? — поинтересовался участливо, и в ответ очень явно услышал скрип зубов.
Что? Не нравится?
Еле сдержался чтобы не потереть злорадно руки и не рассмеяться демоническим хохотом. Я тебе устрою сладкую жизнь! Любительница Тюленей! Будешь у меня пахать, как проклятая! Хм, а может и не будешь. Посмотрим.
— С руками все в порядке, — произнесла она, старательно улыбаясь и пытаясь изобразить из себя преданную сотрудницу. Ну-ну, посмотрим, надолго ли тебя хватит, королева класса, — просто… просто я немного…в шоке.
— От чего? — обойдя стол, остановился рядом с ней, ползающей по полу, боком к столу привалился, руки на груди сложил, нахмурился грозно. Суровые боссы ведь так делают? Я, если честно, понятия не имею. Никогда суровостью не отличался, обстановка у нас в офисе исключительно дружеская и расслабленная. Когда всей команде работа в кайф, все горят одной идеей — никакая суровость не нужна, все идет как по маслу.
— Вот от этого всего, — она сделала жест рукой, как бы обводя мои контуры. —У меня в голове не вяжется то, что было, с тем, что стало.
— Сочувствую.
Она, наконец, собрала бумажки, кое-как прижала к себе охапку листов и, поднявшись с пола, снова на меня посмотрела:
— Извините, пойду работать.
— Иди.
Дина вышла из кабинета, то и дело подозрительно оглядываясь. Наверно ждала, что сейчас морок рассыплется, и я снова стану баклажаном в кожаных портах.
