Сережа схватил ключи от ворот, лежавшие в прихожей, и они с отцом вышли во двор, а я, накинув куртку, прошла на веранду и смотрела на них, как будто хотела убедиться в том, что они не обманули меня и Сережа действительно никуда больше не уедет. Ворота открыли, и на парковку перед домом въехал Ленин здоровенный Лендкрузер — чтобы он поместился, папину старенькую Ниву с забрызганными грязью стеклами, выглядящую особенно жалко на фоне этого черного сверкающего монстра, пришлось передвинуть подальше, за пределы мощеной площадки.
Я смотрела, как под передними колесами Нивы, треща, ломаются маленькие туи, которые я посадила в прошлом году; выйдя из машины, папа взглянул на меня — Леня что-то кричал ему от ворот, но он отмахнулся и пошел в мою сторону. Положив руку на перила веранды, он поднял ко мне лицо и сказал вполголоса:"
"— Аня, соберись, — голос его звучал строго, — я понимаю, очень много всего случилось, но сейчас не время, ты поняла меня? Мы сейчас соберем вещи, сядем по машинам и уедем отсюда, и все будет хорошо, но в соседнем поселке — ты видишь дым? — творится черт знает что, и нам сейчас нельзя тратить время на то, чтобы утешать тебя из-за такой мелочи, как это несчастное сломанное дерево, нам еще нужно слить из Нивы бензин — и я не хочу делать это на дороге, привлекая внимание соседей и бог знает кого еще.
Ты слышишь, Аня? Посмотри на меня, — я подняла на него глаза, — не вздумай реветь, у нас впереди очень непростая пара дней, дорога длинная, и может случиться все, что угодно, сейчас ты мне нужна спокойная и собранная, иди лучше, проследи, чтобы мы взяли все, что нужно, — а когда мы приедем на место, мы сядем с тобой и как следует поплачем обо всем, договорились?
— Договорились, — сказала я и сама удивилась тому, как тонко, по-детски прозвучал мой голос.
Он сунул руку в карман, выудил пачку своей ужасной «Явы» и протянул мне:
— Возьми, выкури сигаретку, успокойся и возвращайся в дом. Там две бабы с детьми, которых надо организовать, — пусть накормят детей, тепло их оденут, и вообще посмотри — мужики хреново собирают вещи, наверняка мы что-нибудь забыли.
— Тут он повернулся и пошел в сторону ворот, и крикнул Лене: — Давай, Леонид, открывай багажник, посмотрим, что ты там набрал, — а я, морщась, курила его резкую, пахучую сигарету и смотрела, как плавно открывается багажник Лендкрузера, и трое мужчин, от которых зависит судьба всех, кто находится сейчас в этом доме, заглядывают внутрь, изучая его содержимое.
