Если можно было бы уехать отсюда немедленно, не дожидаясь ничьих разрешений, не теряя времени на еду — мы, пожалуй, сделали бы это с удовольствием, но дети были голодны, и до Сережиного возвращения нам в любом случае нечем было заняться, так что в то время, как мы с Наташей с ужасом разглядывали дровяную плиту, на которой эту еду предстояло готовить, Андрей сбегал на улицу, к машинам, и смущенно выложил на стол две пачки гречки, тушенку и большую алюминиевую кастрюлю. Пять незнакомых женщин наблюдали за нами молча, критически; это было их жилище, их территория, и делать вид, что их нет в комнате, было бы бесполезно.
Это продлится час, максимум — два, сказала я себе, мы просто сварим эту чертову кашу, а потом вернется Сережа, и мы тут же, без промедления уедем, и тут одна из тех двух, которые пришли последними, наклонившись к нашей хозяйке, произнесла вдруг оглушительным шепотом:
— Эта, что ль? Стриженая которая?..
Я обернулась.
— Тшшш, — сказала беременная с платком на животе и хихикнула, снова прикрывшись рукой, а хозяйка, уверенно выдержав мой взгляд, медленно кивнула.
Разорвать пакет, высыпать гречку в кастрюлю, эти чужие, неприятные женщины смотрят именно на меня и говорят обо мне, не стараясь даже понизить голос, и по какой-то неясной, необъяснимой причине именно я им не нравлюсь, налить воды — где у них тут вода?
— Простите, — сказала я, — а где можно взять воды?
— Воды тебе, — сказала наша вчерашняя хозяйка после внушительной, почти театральной паузы.
— Воды, да, — повторила я — все это уже начинало меня раздражать, — кашу сварить.
Она помолчала еще немного, а затем неторопливо, степенно поднялась, зачем-то отряхнула колени и только тогда ответила:
— Вон ведро. За печкой. — И все время, пока я возилась с ведром, стояла прямо надо мной, скрестив руки на груди, и я чувствовала затылком ее жесткий, недружелюбный взгляд.
Вернуться к плите, поставить кастрюлю. Соль, я забыла соль.
— Да ну, — раздался все тот же громкий шепот, — а я думала, та, молодая, рыжая."
"— У рыжей свой мужик есть, — послышался хозяйкин ответ, — а этой вон чужой понадобился.
Какой — чужой, кто — чужой, о чем они вообще; к черту соль, накрыть кастрюлю, куда я дела крышку, не оборачиваться, главное — не оборачиваться к ним, не смотреть больше в эти чужие, неприветливые лица.
