— Сколько дней вы не спали? — спросила я, и он улыбнулся:
— Боюсь, начинаются третьи сутки, — и пока я мысленно пыталась сосчитать, сколько времени прошло с тех пор, как кому-то из нас довелось как следует выспаться или хотя бы сменить одежду, господи, даже просто почистить зубы, он снова опустил голову на сложенные руки и ровно через несколько секунд еле слышно захрапел.
Мужчины вернулись через четверть часа, нагруженные сумками и свернутыми спальными мешками; следом за ними в избу смущенно ввинтился пес и, явно стараясь оставаться незамеченным, юркнул в ближайшую комнату и забрался под кровать. Едва сбросив куртку, Сережа быстро прошел туда же и, как только мы, остальные, последовали за ним, плотно прикрыл за собой дверь, а затем, прижавшись к ней спиной, оглядел нас и сказал:
— Поговорили мы с этим мужиком.
В общем, ребята, я считаю, что здесь нам оставаться нельзя.
Он пересказывал нам предложение человека с помятым лицом, с которым они почти час говорили в соседней избе — вполголоса, чтобы не разбудить спящего на кровати мальчика, и талая вода с его ботинок мутными струйками стекала вдоль неровных досок к противоположной стене.
Дело было не в его разбитых губах и даже не в том, что ружье ему так и не отдали. — Удивительно, что они меня не пристрелили, — сказал он и устало, невесело улыбнулся, — подождите, послушайте меня сначала, а потом мы все обсудим, ладно?"
"Оказалось, что все, кого мы увидели, — муж и жена Калины, вооруженный автоматом камуфляжный Илья, его товарищ в маскхалате, человек с помятым лицом и те, остальные — мужчины и женщины, вышедшие посреди ночи посмотреть на нас, когда мы в масках выходили из леса, — были жителями одной и той же деревни, последней, которую мы проехали, прежде чем свернуть с трассы.
