— …я же предлагала вам отдохнуть, — выводил сквозь оглушительный рев двигателя женский голос, высоко и тонко, почти нараспев, — целый день за рулем, я же говорила, надо было поспать, я могла бы и сама порулить, как мы его вытащим теперь! — Из-за бьющего прямо в глаза света я никак не могла разглядеть говорившую и узнать, кому принадлежат эти незнакомые, причитающие интонации, но мужчину, немедленно заоравшего в ответ — отчаянно и зло, словно ему уже пришлось не один раз повторять одни и те же слова, — я узнала сразу:
— Да не спал я, говорят тебе! — кричал папа.
— Здесь яма просто, яма это, ну сама посмотри, все колеса на дороге, никуда мы не съехали, отойди ты, ради бога, не мешай, давай, Андрюха, еще разок!.. — И двигатель заревел с удвоенной силой, пикап дернулся — я поняла это по тому, как дрогнули и подпрыгнули три ярких прямоугольника у него на крыше.
— Осторожней, ну оторвете же сейчас, господи, да что же это делается, — завопила Марина, теперь совсем уже по-деревенски — наконец я разглядела ее: заламывая руки, она металась прямо перед пикапом, почти под его колесами — в своем белом комбинезоне похожая на перепуганного зайца, попавшего в луч света подствольного охотничьего фонаря, и папа — теперь я видела и его тоже — в распахнутой куртке, с покрытой инеем бородой и дикими глазами, вынырнул откуда-то из темноты, из-за пикапа, бросился к ней и закричал — свирепо, бешено:
— Ну куда же ты лезешь под колеса, чертова баба! Отойди, Маринка, ей-богу, сейчас пришибу тебя уже, Леня, да уйми ты ее наконец!.
.
Подойдя поближе, я наконец увидела, в чем дело — хотя об этом можно было уже догадаться: тяжеленный Лендкрузер, словно застрявший в болоте бегемот, сидел глубоко в снегу — настолько, что казалось, будто у него вовсе нет колес; судя по его задранному вверх багажнику, передние колеса увязли глубже задних — похоже было, что он действительно провалился в какую-то яму, из которой самостоятельно ему уже не выехать.
Задом к нему, яростно дергаясь и ревя, надрывался освобожденный от прицепа пикап, за рулем которого, обернувшись назад и высунувшись почти по пояс из распахнутого окна, торчал Андрей; между двумя автомобилями трепетала туго натянутая ярко-желтая лента троса, которым они были соединены друг с другом.
