Он сидел в нескольких шагах от меня, и морда его не выражала ровным счетом ничего — ни страха, ни беспокойства, ни заискивающей мольбы, он просто смотрел на меня — спокойно и как будто оценивающе, и когда я распахнула заднюю дверь и сказала ему «ну что же ты, давай, прыгай скорее», он еще какое-то время раздумывал, как если бы не был уверен в том, что мы достойны составить ему компанию, а потом нехотя поднялся и медленно подошел к машине, и в один легкий, плавный прыжок оказался внутри, рядом с Мишкой, сразу же протянувшим к нему руку, и отстранился от Мишкиной руки — не трогайте меня, вы не нужны мне, я с вами только до тех пор, пока сам этого хочу, не дольше.
Если бы кто-нибудь спросил меня — зачем я взяла его с собой, наверное, я не смогла бы ответить, у нас было так мало места в машинах, так мало еды с собой, и я почти готова была услышать от кого-нибудь этот вопрос — зачем он тебе нужен, и ответила бы просто — он поедет с нами, он поедет, я что-то должна ему, что-то очень важное, мне спокойно, когда он рядом.
Так же легко, без лишних разговоров решился вопрос с рассадкой по машинам; папа просто вынес из дома Ирину сумку и забросил ее на заднее Витарино сиденье, а затем, подхватив мальчика под мышки, усадил его рядом, «Аня, Сережа, первыми поедете, мы за вами, Андрюха — ты замыкаешь»; я ждала возражений и споров, я была почти уверена — мальчик снова, как в тот день, когда началось наше бегство, потребует для себя и для матери места в Сережиной машине, и это будет означать, что мне опять предстоит несколько мучительных дней без возможности видеть его лицо, без возможности протянуть руку и прикоснуться к нему, убедиться, что он здесь, рядом, что все будет хорошо.
В отличие от дня, когда я увидела их впервые — эту чужую высокую женщину и мальчика, который ни разу мне не улыбнулся, на этот раз я была готова к бою — я не чувствовала больше, что в чем-то виновата перед ними, словно все мои долги были отданы в этом дачном поселке, пока они сидели в соседнем доме и ждали, когда я умру.
Но ни Ира, ни мальчик сейчас не сказали ничего — усевшись на заднем сиденье, он сразу же принялся дышать на замерзшее боковое стекло и тереть его ладошкой, чтобы расчистить себе небольшой участок для обзора, а она, убедившись, что он удобно устроен, села спереди и сложила руки на коленях, безучастная к нашим сборам.
— Все, попрощайтесь с федеральными трассами, — произнес Андрей по рации, нарушив мои мысли, — сейчас будет указатель «Кириллов», там направо.
