Он напился, изнасиловал Надю… Помнишь мою сестру?.. И хотел меня, но я спрятала нож под подушку и… ткнула его. Ещё через год на меня напал Надин любовник — и ему досталось… Зарезала насмерть, скальпель воткнула в самое сердце… Был ещё один, с виду добрый, но извращенец. Я ему яичницу сделала, всмятку… Потом сбилась со счета и уже все время ходила с ножом или бритвой. Мне девчонки говорили: найди парня, который нравится, и отдайся. И все будет хорошо… Надя говорила то же самое. И даже судья… Это когда возбудили пятое уголовное дело за попытку… Ну ты же сам видел и знаешь.
Сначала поймали твои егеря в лесу — отбилась; милиционер, который искал меня — порвала ему рот… Даже когда умерла — и мёртвую чуть не изнасиловали!
— Хватит, замолчи!
— Погоди!.. Знаю, я в полной твоей власти!"
"— Запомни, ты никогда не будешь в моей полной власти. Ни одна женщина не бывает под волей мужчины, потому что она — чистое воплощение стихии.
— Не буду. Ты прав, не буду, потому что твоя власть надо мной беспредельна…
— Это жуткое противоречие! Неужели ты не слышишь этого?!
— В другой раз я бы услышала… Но не сейчас.
Даже мои милые Максы соревнуются… нет, бьются за право первой ночи, — она дотянулась и поцеловала кулак. — Ты первый мужчина, который не пытался… Никогда не посягал на меня. Наоборот, берег! Прогонял, чтобы сберечь. Я не знала, что думать! Измучилась от мыслей… И ещё — твой аскетический образ жизни, слава сектанта, колдуна или волшебника… Когда ты меня оживил — все поняла: ты Бог. Оказалось, ты Бог! Потому повинуюсь тебе и боюсь ещё больше, чем всех.
Молиться на тебя стану! И Максов заставлю, чтобы молились…
— Ты несёшь… полный бред! — Ражный натянул рубаху и поднял пояс. — Отдохни, пожалуйста… Постарайся заснуть. Сейчас погашу светоч, обниму тебя крепко и усыплю…
— Это все от любви…
— Но пока я её… не чувствую. Не вижу!
— Я люблю тебя! Люблю, как Бога! Это совсем иная любовь!
— Хочу, чтоб любила меня, как мужчину! И больше никак!
— Но это невозможно… Это исключено!
— Прссти, что-то я не понял, — он ощутил неприятный озноб, зазвенело в ушах.
А Миля вскочила с ложа, встала на колени, ухватив подол его рубахи.
— Не сомневайся, я в здравом рассудке! Я не сошла с ума! Разве это плохо, если мы с Максами станем молиться на тебя?
— При чем здесь Максы?! — закричал Ражный и поставил её на ноги.
— Максы?.. Считаешь, они ни при чем?
— Я ничего не считаю, я не хочу слушать вздор! — насильно уложил в постель и укрыл одеялом.
