— А вы не тем же бизнесом занимаетесь? — в её голосе послышался вызов. — Не досугом?.. Только я продаю проституток, тварей, порождённых родом человеческим. А вы?.. А вы продаёте вольных, диких зверей, природу. И доставляете наслаждение убийством.
Кажется, бандерша тоже владела волчьей хваткой и умела отдирать кожу от рёбер, однако он мысленно с ней согласился, ибо нечто подобное уже приходило в голову, только никак не связывалось с бизнесом проституции, точнее, никогда не думалось, что можно провести такие аналогии.
Но не рассказывать же ей о вотчинном Урочище…
— В самом деле, есть сходство, — подтвердил он. — Охота на зверей — древнейшая профессия… Так что вдвоём нам всегда будет тесно. Освободи мою территорию.
Будто заведённая игрушка, она механически исполнила женский танец сборов в дорогу: беспрестанно двигаясь, механически побросала вещи, спрятала украшения в кошелёк, невидящими глазами стреляя в зеркало, набросала грим на лицо, мазнула губы помадой и, сгибаясь под тяжестью ноши, медленно побрела к воротам.
Охранница Люта вдруг злобно заметалась на цепи, залаяла, перекрывая выход, но бандерша словно и не заметила этого, прошла мимо и уже за воротами вдруг бросила сумку и облегчённая, сначала пошла скорым семенящим шагом, потом неловко и некрасиво побежала.
И её не следовало жалеть…
Едва она скрылась за поворотом дороги, как из лесу прибежали возбуждённые и одновременно подавленные егеря, воткнули лопаты.
— Слушай, Сергеич! Не понял, что за дела? — с ходу начал Карпенко. — Нет там Кудеяра! Кровь есть, обрывки тряпок на месте схватки, шерсть волчья… И больше ничего!
— Опоздали, — заключил тот и развёл руками.
— Спите на ходу!
— Он что, рвань, ожил и уполз? Убежал? «Горгона» сработала быстрее, опередила и убрала труп.
— И к лучшему. Нет трупа — нет преступления…
— Кто его порешил-то? — опасливо поинтересовался старший егерь. — Неужели волки?
— Божья десница…
Они ничего не поняли, затосковали.
— А что нам-то делать? — угрюмо спросил Агош-ков.
Но прозвучало — чем искупить вину? Повязаться с президентом тайно схороненным Кудеяром для них сейчас было самым надёжным средством: не то что позволит арестовать — сам защищать станет…
— Идите по домам, там жены скучают, — посоветовал Ражный.
Они все ещё надеялись на что-то, хотели быть полезными, однако при этом из-за жёсткости и упрямости характера не могли унижаться и просить милости, пощады.
— Кстати, — заметил Агошков. — Эти-то не все уехали. У них тут за старой поскотиной джип застрял.
