Ражного сразу об этом предупредили, чтобы тот не ломал себе голову, с кем имеет дело, а также намекнули, что теперь он отвечает за утечку конфиденциальной информации: то есть повязали секретностью, как верёвкой."
"Накануне, когда завозили продукты и кое-какое снаряжение для отдыха и развлечений, приехали два молчаливых человека — тогда совершенно трезвый и очень серьёзный начальник службы безопасности на своём «Навигаторе» и тихо улыбающийся молодой человек с радиоприборами. Они прошли всю базу, осмотрели визуально и с помощью электроники обследовали все помещения вплоть до туалетов и ближайшие деревья — искали подслушивающую аппаратуру и видеокамеры.
К счастью, ничего не нашли, иначе бы контракт немедленно был разорван. Хорошие деньги зря никто не платит… Несмотря на вольность и отдых, в «Горгоне» соблюдались строгая иерархия и дисциплина, так что никакой особой самодеятельности не было, всеми процессами незаметно управлял один из парней — примерный ровесник, спортивный и отлично сложенный человек по фамилии Поджаров, финансовый директор фирмы.
Сначала он не особенно-то выделялся из толпы хотя взгляд все время цеплялся именно за него, но точно так же, как цеплялся он за девицу с чёрным ошейником. Увидев, как Ражный легко отбился от гостей, попытавшихся сволочь его в баню, вдруг панибратски хлопнул его по шее и спросил, щуря лукавый глаз:
— Послушай, хозяин… А ты на коврах не бывал?
— В ранней юности, — бросил тот, чтобы отвязаться.
— Да? Это любопытно… Такое ощущение — не только в юности. А потягаться на травке слабо?
— На кушаках, что ли? — свалял ваньку Ражный.
— А ты не тот человек, за кого себя выдаёшь, — вдруг заметил финансист. — Ладно, все в порядке, хозяин!
И поднял руки.
Лысоватый, узколицый и остроносый Каймак, человек лет за пятьдесят, приехал под вечер в сопровождении личной охраны и со своими «самоварами» — двумя молодящимися особами возрастом за сорок, весьма вульгарными, потасканными и откровенно некрасивыми. Ну точно, будто на помойке нашёл или в бомжатнике напрокат взял! У одной не было передних зубов, а у второй росли жёсткие усы и кустики волос на бородавках, и если бы не полная и сильно провисшая грудь, её можно было принять за мужика.
В это время распаренные и утомлённые баней отдыхающие лежали на траве, завёрнутые в полотенца или вовсе телешом. При появлении шефа публика стала «держать носок», как при главнокомандующем, и мгновенно утратила инициативу.
Одна лишь бандерша оставалась независимой и полностью самостоятельной.
