Вот ведь черт, элементарное решение, а голова уже отказывается воспринимать простые решения, ей подавай запутанное и заковыристое… Он может навести эти чертовы справки уже сегодня!
Пулеметная очередь прогремела как гром среди ясного неба! «Косторез», «MG-42»! Пули пробуравили темнеющий воздух, несколько штук ударили по корпусу.
— Фашисты, матерь их, товарищ капитан! — взвыл Давлаев.
Павленко резко утопил педаль тормоза. Не самое взвешенное решение, но оно, ей-богу, спасло кому-то жизнь! Пулеметчик стрелял на упреждение, по его расчетам, вторая очередь должна была прошить сидящих в джипе, а экстренное торможение смешало планы.
Очередь ударила перед колесами, взметнула пыль, выбивала комки глины из дорожного покрытия. Хлынула осыпь с обрыва, до которого было рукой подать. Павленко с воплем передернул рычаг, «козлик» послушно рванулся вперед, и в этот момент пули продырявили заднее левое колесо! Машина покатила юзом, ткнулась носом в правую обочину и едва не перевернулась, подбросив зад.
— Из машины! — дурным голосом заорал Павел.
— Все наружу!
Он видел, как Репницкий, распрямившись пружиной, кубарем перелетает через борт. Катился по проезжей части Павленко, успев схватить за ремень «ППШ». Что-то невразумительное хрипел Давлаев. Павел схватил его за шиворот, но тот не слушался, из головы хлестало, как из пробитого топливного бака! Снова очередь, и пули прошили безжизненное тело, которое невольно его прикрыло. В голове метались искрящиеся вихри. Он вывалился в правый вырез кузова — возможно, отсутствие двери и спасло его — и покатился под откос.
Вот оно! Ведь не почудилось же, когда ехали в замок! Кто-то наблюдал за ними, но стрелять не стали. А на обратном пути решили восполнить пробел! Знали, что рано или поздно поедут назад! Что это было? Случайная засада? Кто-то наблюдает за баронессой и отваживает от нее посторонних?
Павел, закусив губу, пополз по откосу. Пристроился на спину, чтобы передернуть затвор. Руки болели, словно не родные! Он распластался за обочиной, раскинув ноги, глянул через плечо — влево, вправо.
На обрыве не было никого. Стрелки расположились за грядой, метрах в пятидесяти от проезжей части. Их было как минимум трое, и они продолжали стрелять. Надрывался «косторез», отрывисто гавкали «МР-40». А потом наступила тишина. Верест вытянул шею. И, видно, зря — простучала очередь, с головы сбило чудом удержавшуюся там фуражку. Как мило, черт возьми! Он не стал ее ловить, откатился, снова высунулся.
