Бежали штатские, многие даже вещей с собой не брали… Я еле пробилась, поехала в его резиденцию, в комендатуру… Там мне заявили, что гауляйтера вызвали в Берлин, где он должен заменить рейхсфюрера Гиммлера, он вылетел еще вчера… Я была в шоке. Никакого нового назначения в Берлине не было, там царил хаос. Он просто пропал, сбежал… Я вернулась в Мезель вся в слезах. Еще пара дней, и немецкая оборона перестала существовать, комендант Майер подписал капитуляцию…"
"— Сочувствую, фрау Луиза, — сухо произнес Павел. — А теперь важный вопрос, от которого может зависеть ваша судьба.
Что вам известно о так называемом золотом эшелоне? Ценности, хранящиеся в Государственном банке, были вывезены десятого февраля на территорию фатерлянда. Вернее, так считалось. Их не довезли даже до Зальденбурга. Состав пропал. Отправку курировал ваш… друг. Наутро одиннадцатого февраля никто не видел его расстроенным или в гневе. Все шло по плану. Он вам рассказывал об этой истории?
— О, святые угодники… — вздохнула баронесса.
— О чем это вы? Только этого мне не хватало…
Павел пристально всматривался в ее лицо. Если люди врут, это как-то проявляется. Надо лишь знать КАК. И какие люди. Он был уверен, что в этой женщине не ошибался. Обманул любовник — ничего другого. Обещал красивую мирную жизнь и бесследно пропал. Она не врала. Баронесса Луиза Шлессер действительно ничего не знала.
— Хорошо, фрау, будем считать, что я вам поверил. Но просто так не уйду, не надейтесь. Сейчас вы будете вспоминать обо всем, что происходило в феврале, а я вас подталкивать в нужном направлении.
Куда, вы говорите, можно присесть?
Глава восьмая
Он в полной задумчивости покинул апартаменты баронессы и медленно спустился по мраморной лестнице. За окном уже смеркалось. Баронесса искренне пыталась что-то вспомнить, слишком уж зла была на своего «возлюбленного». А мысль, что тот может «сделать ноги» с ценностями жителей Креслау, угнетала вдвойне. Память у фрау Шлессер работала отменно, она вспоминала даже незначительные мелочи.
Об изъятых у населения ценностях она, в принципе, знала. Даже пошутила однажды гауляйтеру в лицо: ко мне твои люди тоже придут? Увы, дорогой, ты сам прекрасно знаешь, все ценное давно ушло на оплату долгов. Нелегкая доля — быть вдовой небогатого барона. Леманн смутился и ответил, что до такого не дойдет. В начале февраля он был загружен делами. Семья уже убралась в Мюнхен, о связи Леманна с Луизой знали все. Она приезжала, ждала его с совещаний в коридоре.
