Дома в этой части города подвергались какому-то «выборочному» обстрелу — одни лежали в руинах, другие стояли, как новенькие. На севере находился Пандау — небольшой городок с аэродромной полосой, возможно, этим и обусловливался интерес советских артиллеристов. КПП досталось новой власти в целости и сохранности — полосатая будка, шлагбаум, грозный заслон из мешков с песком. Очередь задерживал старенький грузовик с поляком-водителем. Он о чем-то препирался с сержантом, показывал бумаги. Красноармейцы рылись в кузове, ворочали мешки.
Ничего криминального там, понятно, не везли (не полный же идиот этот поляк), но служба есть служба. Люди терпеливо ждали, неприязненно косились на лезущий без очереди «козлик». За грузовиком ожидал своей очереди новенький «Виллис» с тремя офицерами. Все подтянутые, рослые, ни капли жира, хмуро курили. Верест покосился на них с недоумением: вагон времени у парней? Те тоже покосились без всякого уважения — на лбу у капитана не горело огненными буквами Смерш.
Он встал у шлагбаума, с любопытством осмотрелся. В этой части города бывать не приходилось. Напрягся часовой за барьером. Павел показал ему красное удостоверение с тиснеными золотыми буквами, и он тут же подтянулся, взял оружие по уставу.
— Павел, поехали, на хрен, чего тут стоять? — забубнил в затылок Сенцов. — Не пропускать же всю эту компанию?
Дежурного по КПП, похоже, уболтал говорливый поляк. Он бросил своему подчиненному, чтобы вылезал из кузова — хватит, мол.
Красноармеец спрыгнул на щебенку. Поднялся шлагбаум. Обрадованный поляк прыгнул в кузов и дал по газам. Облако дыма вырвалось из выхлопной трубы. Верест дал отмашку, ефрейтор Павленко стал с готовностью выкручивать баранку, вклиниваясь в узкое пространство. Сержант заприметил красную книжицу, закивал: без проблем, товарищи, вам везде у нас дорога (да, собственно, и почет), начал семафорить круговыми движениями. Шлагбаум снова пополз вверх."
"— Товарищи, вы совсем-то не наглейте, — процедил капитан из «Виллиса», отрываясь от капота.
— Вы не одни такие, у всех служебная необходимость. Куда лезете?
Верест резко повернулся к капитану. Тот смотрел с неприязнью — рослый, сухощавый, с въедливыми глазками. Офицерская форма сидела безукоризненно. Его спутники насторожились, выбросили сигареты, стали смотреть.
— Прошу прощения, капитан, — вежливо произнес Павел, демонстрируя служебную «корочку», — важные дела.
