Лишь позднее мы узнали, что поезда в Зальденбурге никто не видел и обратно в Креслау он не вернулся… Десятого мая я был откомандирован в этот славный город с целью прояснить обстоятельства пропажи состава…
— Надо же, — пробормотал Верест, — скоро сюда НКВД подтянется, милиция, особые отделы, армейская разведка, кто там еще? И все с одной благородной целью — прояснить обстоятельства пропажи…
— Сами сказали, что одно дело делаем, — рассмеялся Сенцов. — Не волнуйтесь, капитан, палки в колеса вставлять не буду.
— Сами-то откуда? — спросил Павел.
— С Тамбовщины, — как-то смутился майор. — Село Лукьяново там есть, вот оттуда и родом… В 20-м, когда Антонов разбушевался, я уже курсантом Орловских пехотных курсов был. С этими курсами и подавлял мятеж. С товарищем Котовским в одной бригаде бились, по его рекомендации потом и отправили на работу в ВЧК, которое через год в ГПУ НКВД переименовали. Мне тогда двадцать лет было. Вот и получается, что уже больше половины жизни безопасность страны охраняю…
— Понятно, — кивнул Павел.
— А ты, Антон, откуда?
— Псков, — пожал плечами Репницкий. — Тут рядом. На границе вырос, в детстве мечтал пограничником стать, да, собственно, и стал… Потом, правда, пришлось сменить профиль — по комсомольской путевке, так сказать…
— Кого привезли, Федор Михайлович? — поинтересовался Верест, обращаясь к Сенцову.
— Вальтер Бонке, майор медицинской службы. Был главным гарнизонным медиком, а до этого заведовал госпиталем Святой Магдалины, где лечилось руководство Креслау.
Не знаю, будет ли польза от этого хмыря, Павел Сергеевич, но сказали всех свозить, кто может что-то вспомнить. Нам тут работы — до вечера.
— Так пойдемте, — выбросив сигарету, сказал Павел. — Работа есть работа. Антон, найдутся в этой богадельне люди, способные заварить кофе без цикория?
Он тонул в бумагах, бессмысленных допросах и табачном дыму. Больше всего Павел ненавидел именно это: пустопорожнюю болтовню и бумажную работу. Бесконечные докладные записки, рапорты, отчеты, протоколы допросов.
Все, что делали оперативники до него, приходилось делать заново, иначе клочки информации разлетались, как листья с веток от порыва ветра, не откладываясь в голове. Комната для допросов провоняла табачным дымом. Он вертелся на жестком стуле. Репницкий с Сенцовым тоже присутствовали, подавляя зевоту. Заместитель начкара сержант Мамин не успевал готовить чай и кофе. Бойцам лейтенанта Сазонова, прикомандированным к отделу, тоже пришлось побегать.
