— Пойми, капитан, другой работы хватало. Про этот поезд узнали лишь неделю назад. Проехали на дрезине, обнаружили пару ответвлений. «Пустышка». Дорога в никуда называется. Обе ветки поросли быльем, рельсы проржавели. Ведут к заброшенным горным выработкам, куда уже лет десять не ступала нога человека. Уж поверь. Состав по этим рельсам не проедет, да и негде ему там спрятаться. И не будут фрицы так рисковать, ведь знают же, что найдем. Известных «науке» предприятий вдоль «железки» нет.
Особо засекреченные — вполне возможно. На границе с Чехией множество шахт и подземных лабиринтов. В последние годы войны немцы имели виды на горные районы Нижней Силезии. Планировали разместить здесь центр стратегической промышленности. Велись работы, строились тоннели, подземные цеха, подводились коммуникации. Имелись сведения, что именно в Силезии собирались ракеты «Фау». Но где именно, мы не знаем. Параллельно тянутся несколько железнодорожных веток, много запутанных горных дорог… Тебе что-то подсказывает фантазия? Кроме того, что, возможно, мы упустили время?
— Будем исходить из того, что не упустили.
Поезд где-то свернул. Нужно найти это место, пройти по следу, а там уж выясним, какие у нас перспективы. Чей приказ мы выполняем, товарищ подполковник?
— Приказ отдан лично Виктором Семеновичем Абакумовым. С ведома и по поручению товарища Сталина. Устраивает? Почему спрашиваешь, капитан?
— Да мало ли, товарищ подполковник.
— Павел сделал неопределенный жест. — Существуют командующие фронтов, народный комиссар обороны, Лаврентий Павлович Берия, всевозможные трофейные службы, управления…
— Переживаешь, что ценный груз может попасть не в те руки? — Глаза Шалаева сузились в щелки.
Павел устал всего бояться. Смертельно устал. Что за порядки такие в родном государстве, когда ты боишься сказать правду? Даже после ТАКОЙ войны будем бояться?
— А вас это не пугает?
— Успокойся, все в порядке, — вздохнул Шалаев.
— Такая громада не может оказаться в частных руках.
«Но часть громады — может», — подумал Павел.
— Кому, капитан, принадлежит золото? Думаешь, тем немцам, у которых его забрали? Хрен-то там. Тем немцам после конфискации фашистским государством оно уже не принадлежит, оно стало собственностью гитлеровской Германии. Кому перешла эта собственность после войны? Стране-победительнице.
