Справа, очевидно, усиленная охрана, но везде поставить людей фашисты не могут, их мало, а группа Смерш и тех проредила…
— Леха, запомним это место, — прошептал Верест. — Возможно, этим же путем придется уходить…
— Запомнили, — отозвался Звягин. — Решетка приставлена к стене…
Время превращалось в какую-то не линейную функцию. Скоро, видимо, должно темнеть…
Они скользили по рельсам, машинально подмечая, что тоннель расширяется и сложен он из толстых бетонных колец. Еще одно «бутылочное горлышко» — у стены возвышались штабелями два десятка громоздких ящиков.
Они подобрались ближе, перебежали к штабелям. Странная конструкция, ящики оплетали провода, по стене змеилось что-то вроде бикфордова шнура. Ящики были открыты, их сверху прикрывал лишь брезентовый чехол. Павел вытянул шею, посветил фонарем. В горле пересохло, возникло желание отбежать. Но не поможет, если рванет, то половина горы развалится… Темные бруски лежали тесными рядами. В некоторые были вставлены взрыватели, от них тянулись провода. Динамит запатентовал некто Альфред Нобель в 1867 году, спасибо ему, конечно, огромное.
Основное взрывчатое вещество при проведении горных работ…
Они вертели головами — и куда все подевались? Такую кучу взрывчатки обязаны охранять денно и нощно. Дефицит людей? Плевать на все, авось ничего не случится? Это свойственно, скорее, русским, чем немцам. Но факт оставался фактом — охраны не было.
— Стремно мне как-то, командир, — передернул плечами Звягин. — А где народ-то?
— Народ в поле, — буркнул Верест.
— Нас ловят. Думают, что мы не здесь. Ну, удачи им…
Они поползли по пересохшей водоотводной канаве, проложенной вдоль стены. Освещение было условным, несколько слабых ламп на огромное подземное пространство. Вдруг волосы на голове зашевелились — перед ними на путях стоял ПОЕЗД…
Глава двенадцатая
Наконец его нашли, увидели своими глазами! Тяжелые бронированные вагоны, словно призраки, возвышались в полумраке. Какие-то номера на бортах, латинские буквы. Закрытые, опечатанные, по-прежнему сцепленные меж собой.
Болтались только тормозные шланги…
В этом поезде было что-то мистическое, от него исходила какая-то дурная энергетика, от которой трепетала каждая клеточка организма… Павел старался не задумываться. Нет ни мистики, ни колдовства, ни какой-то всесильной магической силы, которую генерируют 300 тонн отборных ювелирных изделий и другие ценные вещи — предметы обихода, живопись великих мастеров…
Но что тогда ее генерировало?
Они ползли целую вечность.
