Крохотными шажками выбрались наружу и с подозрением огляделись. Какой-то другой мир… Скалы расступились, между вросшими в землю булыжниками вилось что-то вроде тропы. Но дальше снова взбирались в небо изломанные башни, торчали пучки колючего кустарника. Неподалеку журчал ручеек. Горы были рядом — меньше чем в километре местность круто поднималась, теснились махины — срезанные, остроконечные, голые, заросшие лесами. Высота не впечатляла — Судеты этим никогда и не хвастались, но местность была чрезвычайно сложная и пересеченная.
— Командир, вроде нет никого, — донесся приглушенный голос Окулинича.
— Совсем никого? — не поверил Павел.
— Так точно, командир… Кажется, поезд приближается, а больше никого…
Верест выжидал. Спешка была неуместна. Он смотрел на изогнутую скалу, напоминающую морду лошади, склонившуюся над водой, и не мог понять, в чем и как его водят за нос. Текли минуты.
— Ну, и где твой поезд? — спросил он."
"— Как где? — удивился Окулинич.
— Прошел уже. Тяжелый товарняк на восток. Орудия везли, полевые кузни, несколько САУ…
Оперативники недоуменно переглянулись. Странная акустика за горой. Они ничего не слышали, хотя находились практически рядом. Сгустились облака над головой, стало как-то непривычно пасмурно. Совсем недавно было солнце, и за какие-то полчаса погода резко испортилась. Где-то высоко порывами хлестал ветер.
— Сколько мы пробежали, — задумался Верест, — метров триста-четыреста?
— Примерно так, — кивнул Звягин.
— Нам надо туда, — показал Павел на северо-восток. — Если пойдем по диагонали, уткнемся в полотно, уверен, оно там есть. Хреново, что со своими не можем связаться, — посетовал он. — Шалаев расшевелится не раньше позднего вечера, отправит на наши поиски парочку подразделений. Будут тыкаться в темноте, как слепые щенки…
Он уже жалел, что не взяли рацию. Но как прикажете бегать с этой тяжестью на закорках? Оставалось двигаться вперед, выбора не было.
Окулинич получил приказ прикрывать тыл. Остальным — смотреть во все глаза и слушать во все уши.
Оперативники растворились в каменном урочище. То, что показалось тропой, петляющей среди камней, вылилось в сущее наказание. Хрустели камни под ногами, выстреливали, как пули. Оступались через шаг. Колени саднили и кровоточили. Но они упорно продвигались вперед. Павел отыскал ориентир — одиноко стоящий останец фантастической формы.
