У них невероятно ценились изящность и ювелирность черт.
Неужели… Неужели я вернулась домой?! Или все случившееся со мной было просто сном!
— Ты иномирянка, — донеслось от двери, и я резко обернулась.
Калахне?
— Кахане?! Но откуда ты здесь? Я на миг подумала, что вернулась домой.
Калахне скрипуче рассмеялась, покачав головой.
— Ох, детка, ты ведь все пропустила! Это было потрясающе! Месяц земля гудела, тебя все Сопределье искало. Как же, старшая дочь семьи Фьоре тайно проживала в поместье Фалаш на правах не то наложницы, не то служанки, а после у всех на глазах упала с обрыва и канула в водах буйной речки Фаллы.
В один миг на меня навалилось осознание произошедшего. Это был не сон, не фантазия. Я попала в другой мир, в тело бесправной Пустой, доверившей свое сердце дракону, который не стоил ни единой моей улыбки. Мне не вернуться домой, я буду коротать свои дни в жестоком мире драконов, пока не затихнет сердце.
Меня больше не радовала вернувшаяся красота. Я отвернула зеркало к стене и прошлась по комнате, внимательно рассматривая убранство, а заодно и в окно выглянула.
Зелень, солнце, герберы и лилии полыхают алым от подножья домика до кованной ограды. Улицы за сенью вишен и яблонь не разглядеть.
— Как я здесь оказалась? — спросила тускло.
— Повезло тебе, детка, ох, повезло! Не иначе, как сама богиня тебя нам в руки вложила!
Крупно вздрогнув, бросила короткий взгляд на Калахне. Надеюсь, она шутит. Достаточно с меня драконьих богов, да и самих драконов тоже.
— Рассказывай.
Калахне тронула меня за плечо морщинистой обезьяньей лапкой и тут же смутившись спрятала некрасивую руку в карман платья.
— Пойдем вниз, в кофейную комнату, чтобы по три раза рассказывать не пришлось."
"Коротко кивнув, без единого слова прошла к выходу из комнаты, и переступила маленький порожек. Огляделась. Все здесь было кукольно-милым и уютным: дерево, ситец, недорогие, но прелестные украшения, широкие соломенные вазочки на комодах и столиках, кресла, обтянутые плюшем, даже короткая поскрипывающая лесенка мне нравилась.
Мама такой стиль ненавидела и называла убого-провинциальным.
Калахне провела меня вниз, в одну из трех комнат — такую маленькую, что там умещался только круглый столик, заставленный четырьмя креслами. Теснота компенсировалась эркерным окном во всю стену, напоминавшим нашу земную террасу.
А вот за столиком меня поджидал неприятный сюрприз. Рядом с незнакомой старухой сидела еще одна — очень даже знакомая.
