Короткая погоня отняла бездну сил. Как там говорил Анвар? Тело платит двойную цену за отключенную психику.
На этот раз я не стала тратить время на объяснения. Окинула Диана и подоспевшего Вороша нечитаемым взглядом и уронила короткое:
— Все после.
Бросилась вверх по лестнице к храму.
Удар сродни молнии, прошившей тело, настиг меня у конца лестницы. Невыносимый жар, идущий от собственной кожи, боль в ступнях от камней, дрожащие от усталости колени. Даже мое собственное сердце, трясущееся заячьим хвостом, работало против меня.
Это значило только одно. Бусины уже разбили.
39. Будущее. Часть 2
Мимо храмовников я промчалась с напором крейсера, и всей силой драконьей ярости ударила в двери. И еще раз. И еще. И даже не сразу поняла, что вместе с дверью снесла одну из внутренних стен.
Остановилась только когда колени обожгло колючей каменной крошкой.
Время словно превратилось в то самое жидкое стекло, которое сейчас окружало храм, которое сейчас безуспешно рубил и жег Диан, чтобы остановить меня.
— Анте… Вейра Фалаш! — голос Бертель словно разбудил меня.
Резко вскинула голову, заставила себя вернуться в недавнее состояние бесчувствия, холодно и бесстрастно оценивая расклад. Впервые за долгое время я чувствовала удовлетворение. На эмоциях я бы натворила дел.
Первым взгляд отыскал Анвара. Он стоял в центре звезды, на коленях, растрепанный, бледный, но все еще с отчаянно-смелым взглядом. Он оглянулся на меня с ужасом.
Бледные дракониры замерли в точках начертанной, испещренной рунами звезды о двенадцати концах.
Расколотые бусины усыпали темными осколками пол. Целой осталась только бусина Анвара, покачивающаяся смоляным боком на алтаре.
Блондин-растяпа успел пораниться об один из осколков, и Милене косила почерневшим до космической темноты глазом в сторону алой струйки, бегущей по запястью.
— У его магии сладкий запах, — скрипучий голос прошелся холодком по коже. — Я съем его первым.
Блондина мазнул по мне невидящим взглядом, его ощутимо затрясло.
Я понимала. Физическая реакция, не поддающаяся контролю. Когда-то и я сворачивалась в улитку, поймав слухом тяжелую поступь отца, и никому на свете не могла объяснить, что дело не в трусости. Но прошедший месяц изменил меня безвозвратно.
Без особого страха я прошла вперед по затертой меловой звезде.
— Аль, — прохрипел Анвар. — Прошу… уходи!
Как и в прошлый раз, Милене запрокинула ему голову, вцепившись посеревшей мертвой рукой в золото волос.
