Ее я покрыла флациями в два слоя из страха, что огонь пробьется к Анвару.
Но покои выглядели точно так же, как и месяц назад.
Перевернутый столик, раскиданные кресла, осколки зеркала вдоль стены. Распахнутый шкаф, запечатанные флациями окна.
Медленно подошла к кровати, сев на краешек, как в тот, когда еще надеялась спасти своего герцога, и коснулась твердой холодной щеки. Мой герцог казался живым, но сейчас я, как никогда остро чувствовала его смерть.
Анвар ошибся. Я не справилась. Чувства, закованные в бусины, не уберегли меня от привязки.
Склонившись на Анваром, не глядя нащупала флакон, подаренный богиней, взвесила его на ладони. Жидкость переливалась золотым шелком, ее осталось чуть меньше половины.
У Сопределья есть Кастор и Леяш, и… Теофас. Прямой потомок ледяного герцогства, способный активировать Гнездо и герцогскую печать после моей смерти.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Кастор, взъерошенный и белый от напряжения:
— Как чувствовал, что найду тебя здесь! Флации…
Он замолчал.
Наверное, увидел флакон в моих руках.
— Говорят, Истинные не могут справиться с потерей пары, — сказала я извиняющимся тоном.
Вынула из флакона пробку и вдохнула странный, не имеющий аналогов запах, а после опрокинула в рот одним глотком.
Кастор что-то закричал, бросился ко мне, но я словно оглохла. Мир потерял цвет, вкус, запах. Несколько бесконечных секунд я падала и падала в золотом мареве, окрасившем пространство, потом обреченно закрыла глаза. Этот месяц я держалась из последних сил.
Я ведь молодец? Я ведь встречусь с Анваром за гранью?
По слухам, золотые семена душ двух Истинных переплетаются из века в век, образуя старинный и знаковый узор судьбы этого мира. Так ли это?
Падение оказалось болезненным. Я с размаху обрушилась коленям в пол, вцепилась в какую-то мягкую и неустойчивую вещь. Верчение остановилось.
Несколько секунд я ничего не видела в полутьме, но даже когда зрение адаптировалось, реальность осознавалась урывками. Фрагментами.
Белая сорочка, затекшая от скрученного положения спина, бархатная штора, стиснутая в пальцах, прикрывающая меня от посторонних взглядов.
Край балюстрады, белеющий в проеме. Голоса. Всхлипы.
Несколько секунд я напряженно вслушивалась, пытаясь осознать происходящее. Я выпила дар богини, и должна быть мертва. На пол был таким холодным, липкий пот проступил на висках, пальцы так явственно ощущали короткий ежик бархата.
Осторожно сдвинувшись к краю ниши, выглянула за край балюстрады.
