А если видела синяки — отворачивалась. У нее был пунктик на полную семью.
Мне наконец удалось сесть, преодолевая слабость, и разжать руки, к моему удивлению, на кровать выкатился маленький пузырек с газом. Видимо, я так случайно схватила его, пока метала склянки в стража. Все еще скрюченными от стресса пальцами я подцепила пузырек и поднесла к носу. Тот самый шалфар, отбивающий драконий нюх и заклинания поиска, да только чем он мог мне пригодиться? Тут одни Пустые. Откуда у них дорогие поисковики и драконий нюх?
Я пролежала на кровати почти весь день, уставившись в сырой обшарпанный потолок.
Все-таки меня здорово прихватило, сил даже на то, чтобы подойти к окну, осмотреться, мне не доставало.
К вечеру в замке двери громко повернулся ключ. Сжав зубы, я заползла на койке повыше, опираясь на подушку, чтобы встретить неприятности лицом к лицу, а не распластавшись по одеялу.
В комнату прошла вейра Глок с тарелкой дымящейся каши в руках. К моему удивлению, каша была свежей, с маслом, со специями, с молоком.
С началом диеты в любимой семье у меня обострился нюх, как у собаки, могла учуять даже пресную лепешку за сто метров в закрытой лавке.
Увидев мое вытянувшееся лицо, Глок нехорошо усмехнулась и бросила тарелку на стол.
— Садись и ешь, мелкая гадина. Пришлось мне за тобой погоняться, уж думала головы не сношу.
Она даже стол ко мне придвинула.
Играть в гордую и обиженную я не стала, устроилась поудобнее и дрожащей от слабости рукой зачерпнула каши.
Пусть она туда хоть транквилизаторов насыпала, но сначала я поем. А то от голода уже и голова не соображала.
— И что теперь, — спросила настороженно, утолив первый голод. — Я… теперь здесь жить буду?
Глок запрокинула голову и расхохоталась.
— Нет, ни в коем случае. Тебя ждет кое-что получше, так что можешь забыть про спокойные деньки в моем заведении.
Тревога змеей заползла в сердце и затаилась, забилась в самый уголок сознания. В памяти всплыли страшные рассказы Калахне об исчезновении девушек в пансионате.
Глок снова рассмеялась, показывая жемчужные, мелкие, как у лесного хорька, зубки.
— Верно мыслишь, уродина. Была бы моя воля, я бы положила тебя поперек скамьи и высекла у тебя хлыстом на спине слово «послушание», но тебе повезло. Один человек хорошо заплатил за то, чтобы ты дожила до своей несомненно куда более худшей судьбы. Поэтому ты будешь хорошо питаться, красиво одеваться и ждать, а я прослежу, чтобы ты дождалась.
